Дежавю

– Не забывай, что ты в гостях, – мне было неприятно, что чужой человек без зазрения совести вторгся в мой личный мирок – постарайся впредь не трогать мои вещи!

– Да пожалуйста! – он вручил мне листы и с независимым видом поднялся на второй этаж, где располагались наши комнаты и ванная. Подождав немного, я тоже поднялась к себе. Мы развалились с Рыжиком на постели и, закрыв глаза, вслушивались в громкие звуки тяжелого рока, доносившиеся из комнаты Ромы. Гадёныш…

После обеда, я, замерев, стояла под дверью Громова.

В этот самый момент дверь начала открываться, и мне едва удалось увернуться.

–Настя? – Ромкины глаза расширились от удивления и тут же сощурились: – Надо же, снизошла…

–Можно попросить… – нервно закусила губу. Докатилась, унижаюсь перед этим толстокожим троллем.

–Можно. Уеду при первой же возможности. – О-о-о, вернулся прежний равнодушный и вечно злой Громов. – Я, видишь ли, тоже не горю желанием дышать с тобой одним воздухом.

–Мы тут по магазинам собрались пройтись, подарки прикупить. Ты с нами? – решила пропустить его слова мимо ушей. И извиняться не стану. Обойдётся.

– Нет. Это всё?

Я кивнула. Глупо было ожидать от этого павлина, что он уважит наши традиции.

– Отлично – И закрыл дверь перед моим носом. Извинилась, называется. Да и чёрт с ним! Много чести.

Накинув на ходу зимнюю куртку, выбежала во двор. В радостном предвкушении шопинга, я села на заднее сидение папиного внедорожника.

Родители странно переглядывались и слали друг другу робкие улыбки. Хмыкнула, ведут себя как подростки на школьной дискотеке. С чего бы? Мысль так и повисла неоконченной, ибо рядом, как ни в чём не бывало, плюхнулся Громов. Мои брови непроизвольно поползли вверх, но парень, молча, отвернулся. Так же, не проронив и слова, он бродил по торговому центру, а потом и вовсе исчез. Встретились мы у машины. Рома виновато отводил глаза, а мне заговорить с ним первой мешала уязвлённая его хамством гордость.

***

– Настенька, тебя только ждём! – мама заглянула ко мне в комнату. – Как же быстро ты выросла. Красавица наша! – она мягким движением, расправила несуществующую складку на моём бирюзовом платье. Родительские комплименты зачастую преувеличены до безобразия, но всё равно их было очень приятно слышать.