Беглянка

Ты казался мне лучшим из моих многочисленных отпрысков, я всегда пытался сделать из тебя достойного члена нашего общества, даже подарил свободу и признал своим ненаследным сыном… А вместо благодарности ты сбежал, – император осуждающе покачал головой. – Глупейший поступок. Ты же понимаешь, что я в любой миг мог вернуть тебя обратно?

– Но не вернул же, – с вызовом напомнил Инквизитор.

– Мне стало интересно, что ты будешь делать с этой свободой, – пожал плечами Диктатор. – И, признаться, твои успехи меня не разочаровали.

За столь короткий срок пройти длинный путь от мелкого политического деятеля до главы одной из основополагающих служб планеты… Молодец.

Но Лауль предпочёл не реагировать на похвалу.

– А твоя репутация! – продолжал восторгаться император. – Я был просто покорён, как ловко ты использовал мою науку. И это дарило надежду, что у тебя ещё не всё потеряно… – он горько вздохнул. – Но увы. Все невольники остаются ими до самой смерти. И никакая свобода, никакие знания и обещания никогда не изменят их ограниченного мышления, не вытравят этого вечного желания начать новую жизнь, которая будет принадлежать лишь им одним…

Тут я была полностью согласна с Диктатором.

Хотя он и оценивал данную ситуацию несколько с иного ракурса…

– Вот только ты забыл, что у тебя нет своей жизни! – распалившись, вдруг рявкнул император, заставив меня вздрогнуть от неожиданности. – Ты рождён рабом, твоя жизнь принадлежит мне! И в глубине души ты знаешь об этом! Иначе никогда бы не стал рисковать ей ради какой-то девчонки.

И я вновь почувствовала укол совести.

Да. Пожалуй, мне не стоило связываться с Патриором. По-хорошему, мне и из дома-то выходить не следовало… Никогда.

– Но не волнуйся, – противно улыбнулся Диктатор. – Я тоже сглупил. Доверился тебе, не почувствовав никакого подвоха. А ведь мне показалось знакомым лицо рабыни с того захваченного корабля… Напрасно я не копнул глубже до твоего приезда. Тогда игра вышла бы значительно интереснее.

Напрягшись, Лауль так сжал ладонь, что у меня затрещали кости.

Болезненно скривившись, я попыталась осторожно высвободиться, но не добилась успеха. Зато Инквизитор, заметив мои потуги, всё-таки опомнился и спешно ослабил хватку. А я, не желая предоставлять императору лишнюю причину для насмешек, послушно прекратила сопротивление.

Отныне мы с Лаулем были на одной стороне.

– Но у меня есть оправдание! – не пропустив ни секунды нашей краткой борьбы, усмехнулся Диктатор.