Комиссар

Награды… ранение… весной 1917 избран солдатским комитетом в командиры полка. Наступление, успехи, успехи, некоторые неудачи, опять успехи… и никаких данных за последние три месяца.

Фотография скверная, сделанная еще в РИА. Округлое лицо, глаза чуть навыкате. Черты… обычные русские черты, каких в любой толпе десяток на дюжину. С таким человеком можно сутки ехать в купе поезда, а позже не узнать его при случайной встрече.

Саша вспомнила, как сидела на этом же стуле напротив другого начальника ПетроЧК и изучала досье другого офицера РИА.

Это было будто бы несколько жизней назад.

Саша подняла глаза от досье:

– Здесь изложено далеко не все. Почему в этом полку до сих пор нет комиссара и его ищут через каналы ВЧК?

– В этом полку, – ответил Бокий, – уже было два комиссара. Ни один не продержался и трех месяцев. Сам Князев партийной принадлежности не имеет, но якшался в армии и с анархистами, и с эсерами. Власть Советов его идеям отвечает, а вот с нашей партией… есть разногласия.

Потому комиссарам у него приходилось непросто. Первый прослужил месяц и погиб в бою. Судя по всему, действительно в бою, от вражеской пули, здесь все чисто.

На смену ему прислали Родионова. Большевик с 1907 года, чрезвычайно идейный. Совершенно как наш Донченко. И вот с ним странная история вышла. Он перестал выходить на связь. Из полка рапортовали – пропал без вести. На ровном месте. Ушел из расположения части, не сказавшись никому, и не вернулся. В народе это называют “как в воду канул”.

Тебе бы, Гинзбург, раскопать эту историю. Или, может, лучше, наоборот, не раскапывать. Смотри по обстановке.

Теперь полк официально на переформировании, на самом деле уже два месяца активно в боевых действиях не участвует. Хотя затишье на том участке, но все же. Снабжение не то что совсем прекращено – приостановлено, скажем так.

– Что по личной характеристике Князева? – спросила Саша. – Есть что-то, что не вошло в досье?

– Ничего особенного.

Выпивает. Руки распускает, горазд подраться и бойцу за нарушение дисциплины может, как говорят на фронте, дать леща. Обычное дело для военспецов. К женскому полу, по слухам, имеет слабость. Так что смотри, товарищ, не урони моральный облик.

Саша обиженно подняла брови. Много в чем ее можно было упрекнуть, но только не в этом. Когда-то, конечно, у нее бывали романы, но она никогда не смешивала их с работой, а вся ее жизнь теперь стала работой.