Комиссар

Но как Александра Гинзбург я вошла в революцию, под этим именем уже и буду сражаться за нее.

Саша улыбнулась. Она занимала ответственную должность и изо всех сил старалась выглядеть старше и серьезнее: под горло застегивала гимнастерку, длинные волосы собирала в тугой узел. Даже самые заядлые антисемиты узнавали в ней еврейку только после того, как слышали ее фамилию. Лицо ее было самым обычным: тяжеловатая нижняя челюсть, выступающий подбородок, серые глаза. Для того чтоб быть красивой или даже просто хорошенькой, ей недоставало изящества; но в некоторой степени это искупалось сквозящей в чертах энергией.

– Этот город сходит с ума, – медленно сказал Моисей Соломонович, – бандитизм, контрреволюция, пьяные матросы… скверно, что ты ходишь по нему совсем одна. Ты не боишься ничего?

– Я очень всего боюсь, – серьезно ответила Саша. – До дрожи, до слез иногда боюсь. Но город не должен этого знать. Потому что город должен бояться меня, а не я – его. Ведь вы тоже ходите без охраны, Моисей Соломонович.

– Брось, Сашенька, кому нужен старый еврей, – засмеялся Урицкий.

Саша задержалась на несколько минут, чтоб навести порядок на рабочем столе. Смахнула в урну использованные промокашки, долила чернил в чернильницу, быстро просмотрела наваленные кучей бумаги и выложила наверх важные. Она делала это каждый день.

– Все будет хорошо, Саша, – сказал Моисей Соломонович. – Скоро война закончится, и ты сможешь наконец строить то будущее, ради которого все теперь делается.

– Мы, Моисей Соломонович, – торопливо поправила Саша. – Мы будем строить. Вот, ваши сердечные капли я сюда поставила. Десять на стакан воды, помните? Если опять забудете принять, больше меня домой даже не пробуйте отправлять. Буду оставаться и следить. Я запомнила, сколько сейчас жидкости в пузырьке, и если пропустите прием, буду знать! Я все же чекист.

– Ты бы на врагов обращала свою бдительность, – улыбнулся Урицкий. – Иди уже, выполняй свой революционный долг, чекист.

Саша подошла к дверям, замешкалась, обернулась. Хотела сказать что-то еще, что-то важное.

После не могла себе простить, что так и не сказала.

Глава 2

Старший следователь ПетроЧК Александра Гинзбург

Июль 1918 года

На мосту через Фонтанку толпились матросы, но не банда, просто сборище. Саша прошла сквозь них, не ускоряя шага, и никто даже не окликнул ее.