Велесов овраг

– Да успокойся ты! Я, между прочим, на половину русский! И христианин! – Как-то обиженно прозвучало, но, однако, подействовало – она сразу перестала грызть мои часы.

– Ты… христианин? Я не верю тебе! – Вскрикнула она.

– Вот, гляди! – Я вытащил из-за ворота рубашки распятие на цепочке и показал ей.

– Перекрестись! – Потребовала она, но уже более спокойным тоном.

Я перекрестился – это её окончательно успокоило, она, вроде бы, начинала мне верить.

– Как тебя зовут? – Спросил я.

– Откуда ты такая взялась? – Добавил Ярослав.

– Меня зовут Рогнеда, я из нового села Коломенское, что вот за этим склоном оврага, – она указала рукой направление. – Басурманские всадники гнались за мной, я убежала и скатилась в овраг.

Что за бред, какие басурманские всадники, какое село Коломенское? И тут в мой мозг прокрались некие подозрения:

– А какой сейчас год, ты знаешь? – Спросил я.

– Шесть тысяч семьсот сорок пятый от сотворения Мира, – совершенно серьёзно ответила Рогнеда.

Что ж – это вполне объясняло её поведение.

– Твоя информация несколько устарела.

– Что? Инфо – что?

– Сейчас две тысячи тридцать девятый год от Рождества Христова, – подсказал я.

Рогнеда недоверчиво перевела взгляд на Ярослава, но тот лишь подтвердил мои слова.

– А кто вы-то такие будете? – К ней вернулась её прежняя подозрительность. – Одеты вы как-то не по-нашему!

– Меня зовут Ярослав, – представился мой брат. – Я московский боярин.

– Сабуро, – представился я. – Я, конечно, не боярин, но мои предки были самураями.

– Кем были? – Не поняла девушка.

– Ну, самураи – это такие воины…

– Ага, басурманские воины, – Ярослав засмеялся собственной шутке, и я тоже не смог удержаться от смеха.

– Басурманин, значит. Я так и знала! – Уверенно произнесла Рогнеда. – Выглядишь ты не по-славянски! И имя у тебя не христианское!

– Сабуро – это по паспорту и по жизни.

– Нет, я буду называть тебя Сабуро. Это имя тебе больше подходит.

Что ж, я предложил ей варианты, она выбрала тот, который её больше устраивает. Теперь осталось только сообразить, что с ней делать. Остаться в нашем времени она не может – просто не сможет жить здесь.