В объятиях Тумана

Господи сколько раз в течение десяти лет я представлял себе эту встречу, но прямо сейчас я бы не отказался от пяти дополнительных минут. Это оказалось сложнее, чем я предполагал. Выражение, написанное на ее лице, полностью отражает мое, и я могу с уверенностью сказать, что она удивлена не меньше. Я совершенно точно прикончу Макса еще до того, как он успеет сказать «я согласен».

Вдруг я ощущаю себя частью какого-то отвратительного спектакля.

Действие 1. Встреча прошлого с настоящим.

Откашлявшись, Макс привлекает мое внимание, и когда я смотрю на него, выразительно округляет глаза, побуждая меня к действиям.

Сделай уже что-нибудь, Фог! Возьми себя в руки! Не стой столбом, в конце концов!

Нацепив маску непринужденности, я подхожу к ней и произношу:

– Здравствуй, Валерия.

Ни разу за все время, что мы были вместе, я не называл ее полным именем. Я и сейчас не собирался, но мне необходимо казаться безразличным и равнодушным, чтобы не быть уязвимым, и пусть на самом деле во мне нет и капли тех чувств, что я пытаюсь изобразить.

Она не отвечает на мое приветствие совершенно сбитая с толку. Тогда я наклоняюсь и аккуратно беру ее руку своей. В глаза бросается блеск обручального кольца, оставляя неприятное послевкусие, но я проглатываю эти ощущения. Осторожно, почти невесомо я прикасаюсь губами к тыльной стороне ее ладони и чувствую, как она едва заметно вздрагивает.

Да, детка, теперь я соблюдаю правила этикета. К этому обязывает образ успешного предпринимателя. Я никогда не считал эти умения необходимыми, но признаюсь честно сейчас я рад обладать ими, поскольку хочу показать ей, насколько сильно я изменился.

Показать ей свою лучшую сторону, о существовании которой, уверен, она не подозревала.

Мне не понравилось, как отреагировало мое тело, словно очнувшись после долгой спячки, вспоминая как это – прикасаться к ней.

Наконец, она выходит из сковавшего ее ступора и тихо отвечает:

– Здравствуй, Лекс.

Я честно стараюсь не пялиться, но отвести взгляд практически невозможно.

Несомненно, она изменилась, все-таки у нее было для этого десять лет. Она и в пятнадцать была чертовски красива, а теперь к ее природной красоте прибавилась элегантность и женственность. Я был полным кретином думая, что она потолстела или что-то вроде того. Абсолютный кретин! Ее волосы стали длиннее, кожа смуглее, а глаза выразительнее. Она неотразима, и она принадлежит другому. Именно эта мысль отрезвляет меня и заставляет взять себя в руки.