Искра, погружайся! В плену Янтаря

Хотя признаюсь, видеть, как наследница Роша мучается, где-то глубоко внутри доставило мне толику удовольствия. Фактически, она отдувалась за отца, и даже не виновата в том, кто она, кем ей пришлось быть, но меня это никак не волновало. Я был не рад разрезать эту дурацкую блестящую штуку на её шее, но мне нужен был доступ к затылку. Не хотел – по крайней мере, перед солдатами. Воспоминания о её обнажённой груди заставили мой член больно сжаться. На моем лице появилась зверская улыбка, я мог прямо сейчас спуститься вниз и наказать её, за все грешки её подлого отца, ну и за её тоже, но есть проблемы по важнее.

Я задумался, что буду делать после нашей победы, когда война наконец закончится… Единственное, где я чувствовал себя полноценно живым, это на поле сражения. Мне стало тоскливо. Осяду? Остепенюсь? Я прыснул. Я никак не представлял себе жизнь гражданского, я вообще не видел своего будущего без войны. Сам факт моей природы отрицал это. Возможно, я бы мыслил иначе, не будь я тем, кто я есть.

Но мечтать о победе я погорячился…

Снова звонок. Опять Патрик, не успел я ответить, как он сходу взволнованно сказал:

– Он отказал нам в требованиях.

– Что?! – я вскочил так резко, что стул с грохотом упал на пол.

– Его представители связались с нами по выделенному каналу. Сказали, что Провиданс не будет отдан в руки кучке анархистов… никакой ценой.

Я бросил трубку. Гнев – единственное, что я сейчас чувствовал. Неопалимый, всепожирающий, поглощающий. Красная пелена застелила мои глаза.

Придушу маленькую бесполезную дрянь собственными руками. Сука! Мне срочно нужен свежий воздух, и убраться по дальше от сюда, а то я действительно спущусь и с горяча, убью её, во мне все так и ревело сделать это.

Я поднялся на поверхность, шумно втянул ледяной воздух носом. Я кипел. Надо что-то делать, пока я не наломал дров… а я мог, и даже очень. И как же не вовремя Патрик позвонил с этой новостью, я только поставил инъекцию, блокатор ещё не начал действовать, моё нутро сейчас и без этого на пике.

Я снял с себя куртку, затеем, стянул водолазку, и швырнул их в сторону. Морозный ветер обдал мою голую кожу, но я не чувствовал холода. Я чувствовал лишь ярость.

И я побежал, что есть мочи, бежал быстрее любого человека, заставляя сердце бешено биться о рёбра, изматывал себя, даря своему зверю свободу, хотя он хотел вовсе не этого, ему нужна была кровь.

Я глушил эту жажду, истязая свои мышцы нещадно.