Ожог

Выползла на кухню, где мама оставила нам с папой завтрак. Она ушла на работу, а нам предстояло ехать в клинику.

– Дочка, собирайся быстрее, у нас автобус скоро, – поторопил меня отец. Он уже был готов, можно сказать, при параде. В брюках и в рубашке, взволнованный. – Вот увидишь, поставят они меня на ноги и все вернется. Все наладится, доченька. Еще немного времени. А потом и бизнес восстановлю, дом новый купим. Будешь у меня снова вся в бантиках и ленточках ходить.

Папка поцеловал дочку в лоб. Выловил меня в проходе кухни.

– И ожог твой исправим, я уже интересовался. Ты прости меня, что так получилось. Прости меня, детка. Папка твой сплоховал, но я рад, что все мы живы. Остальное поправим.

– Не надо, пап, ничего исправлять. Мне нормально с моим ожогом.

– Разве? О чем ты говоришь?! – отец выглядел пораженным. – Как тебе может быть нормально с этим уродством, испортившим твою маленькую ручку?

«– Ты видела это?! Смотри! Славка! Мы связаны!!!» – ночное Сашино заявление вибрировало в моей голове.

– Все нормально, пап. Давай уже собираться. Мы поедем на такси, я вызвала.

– Какое такси, доченька? Автобус…

– Пап, я вызвала, у меня есть деньги. Не спорь, лучше собирайся.

– Да мы бы и своим ходом добрались, – все равно проворчал отец.

– Папуля, позволь мне хоть немного позаботиться о тебе, – обняла его фигуру, давно уже переставшую быть крепкой.

– Ох, Ярослава. Это неправильно. Я должен заботиться о тебе, а не ты.

– Пап, перестань ворчать, – поцеловала его в щеку и смылась в комнату.

Должна была одеться. Ночью была гроза, резко похолодало и теперь уже который час сильный ливень смывает с улиц города мерзскую грязь. Пришлось влезть в джинсы и… я накинула Сашкину куртку на плечи. Она мне большая, но сегодня модно носить вещи не по размеру. Папа даже не удивился. Он никогда не отслеживает новые приобретения в моем шкафу. Пожалуй, удивить его могла лишь расцветка – синяя джинсовая куртка не слишком вписывалась в мой мрачный гардероб.

До клиники добрались быстро. Потом несколько часов отсидели в очереди, пока папу не забрали на оформление. Решила дождаться до тех пор, пока смогу проверить, как он устроился в палате, поэтому отошла ото всех и забралась на подоконник в конце единственного безлюдного коридора. Кабинеты, находившиеся здесь, были заперты, была надежда, что какое-то время смогу побыть в тишине.

Не вышло.