Одна жизнь – две судьбы. Росомаха

– Ну чо, Кирюха, значит тебя в интернат двинули за порядком следить?

– Лобан, ты чего несешь, никто меня никуда не двинул, сам попросился, зазноба у меня там.

– Ну то, что у тебя там Верка, об этом все знают, но Гавриловна разрешила жить тебе в интернате совсем по другому поводу.

– Это какому же, давай выкладывай, что ты все кругами ходишь?

– А, ты не слышал, что вчера каруловские и наши тоже, с «б» класса, интернатских избили, чуусовские и дурновские домой утром уехали, отказались учиться и жить в интернате?

Этого я еще не знал и не слышал, вчера вечером не оставался, мать велела дома после уроков быть.

– Ну, а я тут при каких делах?

– Так, тебя, Гавриловна на оборону бросила.

– Чью оборону… -не понял сначала я.

– Интерната и его обитателей приезжих.

До меня стало доходить, какую подлянку подсунула мне директриса.

Нет, я, конечно, не испугался, но и стоять в одиночку против всего Карулова и половины десятого «б», мне как-то не светило, помахаться пришлось бы изрядно.

– Чего приуныл Кирюха, очко мандражирует, думаешь, как пойти отказаться от интерната… -смеясь спросил наш «формал».

Я прижал его за грудки к стене, придавив локтем кадык, класс замер, глядя на нас.

Драк в классе уже не случалось года три, жили мирно, и раз я сам полез в нее, значит Лобан меня очень достал.

– В общем, так, цыпленок ты наш комсомольский, активированный, Мазай еще ни перед кем не трусил, и в интернат я пойду, запомни это.

– Кирюха, да ты что, я же пошутил.

Наш разговор слышал весь класс, стояла тишина.

К нам подошла Сашкина любовь, Надя Тамасова.

Она спокойно убрала мою руку с его груди.

– Не надо Кирюша, он не хотел… -сказала она, глядя на меня своими черными бездонными глазами.

Я молча отошел и сел за свою парту.

На перемене ко мне подошло несколько одноклассников.

– Ты это, Кирюха, будет тяжело свистни, поможем… -проговорил Сашка Кузнецов, по кличке Кузя.

– Да ладно мужики, обойдется.

Я переехал в интернат и до конца недели, два дня был там один среди девчонок и мальчишек с младших классов, из других дальних сел, которых никто не трогал.

Да еще Женька Гордеев, учившийся в десятом «Б», который в будущем стал моим другом и «брательником».

В четверг вечером, возле туалетов, меня остановила Вера и за руку потащила в дровяник, который был рядом.

– Это правда, что ты согласился наших мальчишек защищать?

– А, ты откуда знаешь?

– Так вся школа об этом говорит.