Вор

И сообразила только в тот момент, когда почти въехала носом в то, что, еще мгновение назад было скрыто тканью трусов на теле жуткого незнакомца.

Мое секундное заледенение было разбито почти ласковым вопросом, ударившим меня по макушке:

– Дрессируешь?

– Что? – не поняла я, глядя прямо перед собой и удерживая Боньку в руках. Непрошенный гость не шевелился, я тоже. Только Бонька продолжал рвать его вещь.

– Собаку дрессируешь? – повторили сверху. – Мужиков в постель затаскивать. Но я не возражаю, сегодня можешь пользоваться мной сколько захочешь.

Пустыня во рту перекинулась удушающим жаром на мои щеки. Мало того, что я никогда не была с мужчиной наедине, тем более с таким опытным, прожжённым, для которого моя невинность даже не помеха и не обстоятельство быть вежливым с девушкой. Неприятной стрелой врезалась в мозг мысль, что я даже не знаю, за что этот человек сидел.

– Вы ошибаетесь. У меня парень есть, – сказала тихо, но твердо.

– Вы с ним активно целуетесь? – усмехнулся лысый уголовник, когда наши глаза снова встретились. Странное дело, эту встречу восприняла гораздо спокойнее, может быть потому, что в глаза гораздо легче смотреть, чем на…

– Он тебя за попу хоть щупал? – Демид, как он себя назвал, даже не попытался вернуть боксерки на место, наоборот, упер руки в боки и с наслаждением наблюдал, как моя пунцовость переходит в цвет раскаленного металла, то есть ярче светиться от стыда уже было невозможно.

– Мы еще… – со стыдом почувствовала предательский трепет своих ресниц, жар докатился даже до глаз и именно он заставлял меня говорить правду, вместо того, чтобы попытаться выставить чужака из своего собственного дома.

– Хреново, цветочек. А ты знаешь, что нормальные мужики не любят целочек?

Мы с Бонькой каким-то непостижимым образом оказались припертыми спиной к стене, при этом папин посланник все еще не сдвинулся с места.

– П-почему не любят? Разве это плохо? – спросила, отведя взгляд на закипающий на плите чайник. Полетела мысль о том, что скоро его нужно будет выключить, а для этого мне придется обойти это внушительное и все еще голое препятствие.

– Ну, знаешь… – Демид понизил голос, отчего мы с Бонькой оба прижали уши.