Случайный лектор

Бранч! А наша, Аракеловна, так разволновалась, словно сам английский принц приезжает!

– Давид, сделай, пожалуйста, три черных кофе, – попросила у бармена, которого так охраняет главная самка лучшего ресторана на Никольской.

– Что, и это все? – поморщилась только что подлетевшая к стойке Олечка. – Да, расстроится наша карга. Ты, хоть, попробуй их раскрутить на что-нибудь.

– Попробую, – я оглянулась на своих подопечных, – они еще кого-то ждут. Может быть, еще разойдутся.

– И я даже знаю, кого именно! – восхищенно взвизгнула напарница, глядя куда-то за мою спину.

Вот, даже оборачиваться не хочу. Точно знаю, кто только что вошел в Ле пуасон.

– Радка! Радка! Ты, не забудь отдать ему карточку! Пожалуйста!!! – умоляюще заглядывая в глаза, Ольга повисла на моем плече.

– Кофе готов, – сообщил безликий Давид.

Я кивнула, составила кружки на поднос и, ничего не ответив прыгающей от счастья коллеге, направилась к вип столику, к которому мы с Бестужевым подошли одновременно.

Что ж. Мой учитель-мучитель был как всегда, словно только что вышедший из сказки про принцев. Одет с иголочки. Прекрасно пошитый костюм темно-лазурного цвета, безупречно белый воротничок, совершенная прическа и глаза оттенка темного шоколада. Если бы он не был таким вредным – то мог бы смело претендовать и на мою мечту. Однако…

Неудавшийся лектор, которому я приготовила розовый сюрприз, профессионально сделал вид, что мы незнакомы.

– Добрый день, господа, – сдержанно кивнул он присутствующим и занял один из пустующих стульев.

– Да, мы пока только кофе. Возможно, позже, – тот самый Петр, вальяжно развалившись на стуле, ответил за всех.

– Отлично, – и глазом не моргнув, вежливо улыбнулся Цезарь. – Тогда, я, пожалуй, буду чай с маракуйей.

Даже голову не поднял. Как будто меня здесь нет!

– И две чашки, будьте любезны, – это уже мне в спину.

Нет, с одной стороны, я должна была бы порадоваться такой холодности.

Отчего-то его слова вызвали противных кошек, чтобы те профессионально поскребли на моем сердечке. И что это я?

Даже порадовалась, что Давид пыхтел над чаем дольше, чем положено. Пусть подождет. Поймала себя на том, что отстукиваю каблуком туфли негромкую чечетку. Нервничаю.