Русский

 – Я тебя очень люблю! Очень-очень! Ты же мой брат! Всю жизнь мечтала…

– З-заметно, – парировал омоновец. – Сигареты отдай.

– Не отдам!

– А мне казалось, ты взрослая уже…

Ух, как же меня взбесила эта его издевательская интонация!

– Взрослая! Разве ты еще не заметил? Там, в ванне?

Братишка опять не ответил. Так только, мы чуть было снова не вылетели на встречку. Помнит, гад! Не медля ни секунды, решила добить врага:

– А если ты что-то не разглядел, вечером у тебя будет такая возможность. Знаешь, по ночам мне бывает очень страшно…

– И, – братишка откашлялся, слова ему теперь давались с трудом, – и что же ты делаешь, к-когда тебе с-страшно?

– К родителям в постель прихожу, – беззаботно пожала плечами.

 – Но, поскольку, папы с мамой тут нет, тебе придется позаботиться обо мне.

Ох, язык мой, враг мой… Ведь смелая такая, пока громила и его руки заняты рулем и ситуацией на дороге. Однако ж, через какое-то время мы же все равно вернемся на его квартиру, как бы мне потом не пожалеть о своей смелости… Мозг кричал караул, а язык мой совсем с цепи сорвался и нес незнамо что, ровнехонько подставляя меня же саму под удар!

– Как скажешь, – просто ответил братишка, заставив, наконец, меня заткнуться.

 – Приходи. Т-только т-ты сразу голой приходи. Одежда т-тебе не п-понадобится.

Мне как-то вдруг стало очень неудобно сидеть, держа ноги на приборной панели. Настолько неудобно, что я решила их побыстрее опустить. А еще внезапно почудилось, что на телефон пришло сообщение.

Шквал сообщений, которые мне срочно понадобилось проверить…

* * *

Мне понравилось, как Лена смутилась. Маленькая еще. Рвется соблазнять взрослого парня и при этом постоянно останавливается из-за своей неопытности. Провел рукой по своим волосам и не удержался от ухмылки.

– Я п-пошутил, – сказал ей, хоть это и не было правдой.

Твою же мать, девчонка сводит меня с ума! Мало того, что пришлось ждать ее взросления, ежедневно терять рассудок, зная, что она в другом городе, творит черт знает что и даже понятия не имеет о моем существовании, так еще и теперь, когда она уже несколько часов рядом со мной, запрещать себе к ней прикасаться.

Глупенькая, решила, что поставив свои ножки на приборную панель, оскорбит или разозлит меня! Глупенькая, не знает и не понимает, что эта машина больше никогда теперь не поедет на мойку.

– Я так и поняла, – тихо ответила стрекоза, уткнувшись в свой телефон.

Конец ознакомительного фрагмента.