Давай начнем с развода!

 – Мы с ней ночью на дело ходили!

– На какое дело? – карие глаза моего работодателя вопросительно посмотрели на меня, но я не отреагировала. Потому что все еще не оправилась от того неловкого момента. Но искренний ребенок спас няню еще раз.

– Вообще, папа, это секрет! – надула пухлые губки девочка. – Но ты ведь не отстанешь, да?

– Нет, не отстану.

– Леся, – малышка дернула меня за рукав пижамы и заговорщицки понизила голос, – можно я скажу? Он не отстанет, я его знаю.

Я еле сдержала улыбку, которая грозила моментально перетечь в откровенный хохот.

Поэтому, задержав дыхание, только кивнула, в знак своего полного согласия.

– Мы, папочка, ходили бутерброды воровать!

Я не знаю, что там подумал «папа», но лично я натянула плед на голову, потому что иначе рисковала бы сотрясти этот добротный дом своим сокрушительно-неженственным, зато искренним, смехом!

– Но, ты же не будешь вызывать полицию? – добил меня ее голосок, раздавшийся по ту сторону пледа, и я все-таки затряслась в нервном хихиканье!

Глава 4

– Я подумаю, вызывать полицию или нет, – услышала голос медведя, – при условии, что ты сейчас пойдешь со мной и расскажешь все в деталях.

– Но, папа! Я еще не доспала! – воспротивился ребенок.

– Люба, – безапелляционно возразил отец. – Ты немедленно идешь со мной.

Я вынырнула из-под пледа, чтобы посмотреть правильно ли поняла то, что происходит. Михаил Максимович совсем не улыбался. Он был серьезнее, чем когда ворвался сюда, подобно урагану Катрина в Новый Орлеан! Бедный ребенок беспомощно посмотрел на меня и обреченно, подал ожидавшему ее папе руку.

Тот взял дочь и повел ее за собой на выход. Но у самой двери на мгновение задержался, повернул голову ко мне и произнес:

– А вас, Леся Прохоровна, я попрошу собрать свои вещи. Через час я отвезу вас на вокзал.

Сказал и вышел. Как будто бы воткнул в меня острый нож! За что??? Через час…

Моментально от обиды, от расстройства, от… этой вопиющей несправедливости я покраснела, словно рак, а в следующую секунду горячие слезы покатились по моим щекам! Что я ему сделала??? Покормила ребенка ночью? Приютила его у себя на кровати??? Этого нельзя было делать???

Но почему? Я же… я же не хотела ничего плохого! Вообще ничего!

Я даже не помню, как умылась и собрала чемодан.

Как заплела косу и как оказалась в своем любимом, коричневом платье. По всей видимости, выбрала его на автомате, хоть в этом ища защиту от того, что со мной происходило в данную секунду.