Сны принцессы Лилиан

Она перевела недоуменный взгляд на арену: бело-голубой и красно-черный всадники снова разъезжались в разные стороны, пытаясь придержать разгоряченных скачкой коней.

– Снять с турнира, – процедил сквозь зубы Литовт. – Обоих. С позором.

– Боюсь, такое решение не было бы популярным в народе, – со смешком возразила королева. – Пожалейте стабильеров.

Юный писец дернулся, но, по-видимому, не счел эти слова афоризмом, достойным истории. Каталия поморщилась. Этого парня слишком много – лучше бы его не было вообще.

Протрубили рога, и рыцари снова устремились навстречу друг другу – правда, вполовину медленнее прежнего.

Каталия Луннорукая лениво следила из-под полуопущенных век, как пересекаются посреди ристалища пути двух цветных фигурок. Как нелепо вскидывается длинное копье, шарахается в сторону испуганный конь, падает на землю бело-голубой плащ… только плащ.

А затем вдруг и красно-черный – но уже вместе со всадником. И с копьем, торчащим, как вилка, из широкой груди…

В галереях родился тихий неуверенный ропот, он колебался, постепенно нарастая, и внезапно воздух прошила одинокая пронзительная овация. И, как по сигналу, вся толпа взорвалась криками, приветствуя победителя.

Герольды, безуспешно пытаясь всех переорать, визгливо и совершенно неразборчиво выкрикивали бесконечные, по южному обычаю, имена победителя.

– Насмерть, – бесстрастно проронил Литовт.

Его сухой ястребиный профиль продолжала теперь короткая зрительная труба, инкрустированная перламутром. Советник придерживал ее двумя пальцами у самых глаз – миниатюрное изящное изделие, подаренное каким-то иноземным послом.

– Дайте, – хриплым шепотом попросила Каталия.

Не оборачиваясь, Литовт протянул трубу. Королева поспешно выдернула ее из его цепких пальцев и поднесла к лицу. Ристалище прыгнуло вперед, но было словно подернуто густым туманом, и она досадливо встряхнула заморскую диковинку.

Только теперь, когда все было кончено, накатил настоящий азарт. Она должна это видеть! Видеть немедленно, во всех подробностях и красках. Видеть до того, как слуги унесут с арены тяжелое тело побежденного, глупо наколотого на вилку несбалансированного южного копья… Эта проклятая зрительная труба!

Литовт протянул руку и, не отнимая трубы от глаз королевы, одним рассчитанным движением навел резкость.