Проект «Миссури»

Так бы и сказала. И что он хотел?

– Денег, наверное, – ее голос прозвучал облегченно, как облачко; пронесло. – У меня постеснялся просить. А тебя он ближайшие три месяца не вызвонит, обещаю.

– Ты лучший на свете пресс-секретарь, – Андрей отодвинул допитую чашку. – Так вот, еще один момент. Важный. Где ты сегодня ночевала?

Ничего себе!.. Алина словно со стороны увидела собственные глаза – вытаращенные, как плошки. Сморгнула, взяла себя в руки:

– А ты?

Муж пожал плечами:

– Это мое дело. Я по имиджу не добропорядочный отец семейства, а нормальный мужик.

Она медленно кивнула. Действительно, глупо надеяться, что ей удастся все – да хотя бы что-то! – скрыть от журналистов и, соответственно, «широкой общественности». Частная жизнь публичных личностей – никому до сих пор не удалось определить ее границы, а значит, их нет вообще. Привыкай. Да, но откуда Андрей?…

Но пусть не думает, что все так просто.

– Договорились, – она взяла со столика пульт и включила телевизор. Поклацала по каналам; черт возьми, не может же быть, чтобы нигде… а, вот. По восьмому крутили все тот же новый клип. – Как тебе? Нравится?

Взмах громадных ресниц всех цветов радуги. Кроме них, на лице вроде бы ни капли косметики; конечно, так только кажется. Ей уже тридцать пять. И хрипотца в голосе – пятнадцать лет назад ее точно не было…

– Да, – сказал Андрей.

Хорошо.

– Вот и позвони ей по старой дружбе, – Алина усмехнулась: будем надеяться, что не слишком нервозно. – Нормальный мужик…

И вдруг он рассмеялся – звонко, самозабвенно, как мальчишка. Забрал у жены пультик, прибавил звук, – и голос Звениславы наполнил весь дом от фундамента до крыши. Легко было представить, как где-то на втором этаже замерла в благоговейном экстазе горничная Люба. Потом плавно сбавил громкость до нормальной и ниже, до полушепота.

– А не боишься?

Алина вздохнула:

– Я же тебе не жениться на ней предлагаю. На символах нации не женятся, но общение с ними поднимает рейтинг. К тому же она выпускница «Миссури». А эта твоя рыжая – нет.

Андрей еще раз улыбнулся и выключил телевизор:

– Я подумаю.

* * *

Пробка, похожая на бесконечную гусеницу, протянулась по всему проспекту и далеко впереди изящно загибалась за угол.