Памятник затопленным кораблям. (Сборник рассказов)

Четырехлетний Володя, по идее, должен быть где-то рядом: он всегда хвостиком бегает за братом – но его почему-то не было видно, и она никак не могла успокоиться.

– Вовка!!!

– Да оставь ты их в покое, – Егор лениво приподнялся на локтях. – Пусть играют. Хочешь, я сам съем.

– Я тебе съем… Миша! Где Володя?!..

– Я тута, ма! Смотри!

И она увидела, как загорелый и крепкий, словно бомбочка, карапуз вскарабкался на бортик баржевой кормы, покачнулся на широко расставленных ножках, взмахнул руками и рухнул в воду, подняв тучу брызг.

* * *

– Я сколько раз вам говорила! Володя, а если бы там была какая-нибудь железка на дне? Стукнулся бы головой, и все. И тебя бы унесло далеко-далеко… сам ведь знаешь, какое там сильное течение! Миша, а тебя я сколько раз просила смотреть за братом? Ты ведь уже большой, ты осенью в школу пойдешь! И не стыдно?..

Провинившиеся сыновья угрюмо глядели в песок. Вовка шмыгнул носом: похоже, перекупался… хотя у него такое богатое воображение, он вполне может в эту минуту видеть себя уносимым течением по дну… Она вздохнула.

– Им стыдно, – сказал Егор, вставая. – А потому предлагаю, пока не пришла лодка, проверить наши закидушки. Кто со мной, тот герой!

Подул ветерок, по-вечернему прохладный; она села и набросила на плечи края подстилки. Муж и сыновья маленьким веселым отрядом шли на другой конец островка, где торчали из песка несколько палок: к ним еще утром привязали по леске в наивной надежде на улов. Мужчины!..

Она улыбнулась, глядя им вслед.

Как вытянулся за лето Мишка… скоро достанет отцу до плеча. Нужно только отдать его в какую-нибудь силовую секцию, чтоб не рос таким худющим. А Володька… надо же! Кажется, только вчера Егор забирал их из роддома… и был слегка разочарован, что не девочка. И вот пожалуйста: младший сын уже ныряет с этой проклятой баржи. Как быстро идет время…

Как быстро идет жизнь.

Она перевела взгляд на несчастные персики, расползающиеся внутри целлофана. Действительно, не выбрасывать же.

– Замерзла?

Подняла голову. Муж успел вернуться и стоял совсем близко: курчавые загорелые ноги, синие плавки, не сказать чтобы плоский живот, лушпайки облезлой кожи на груди, смеющиеся глаза… За его спиной сыновья деловито возились с лесками-закидушками.