Глобальное потепление

А вот где и каким образом они пересеклись с Герштейном…

Публика собралась средней гламурности. Среди спонсоров с квадратными мордами крутились богемные тусовщики-шаровики, эти, в отличие от первых, все друг друга знали и получали удовольствие. Ливанов тоже был намерен его получить: сегодня, для разнообразия, за чужой счет. Счастья в этой стране нет и не будет, но бабки-то есть, они концентрируются в разных местах уродливыми пятнами, как разлитая в море нефть, и местами трансформируются в пользительные фуршетные сборища вроде хотя бы этого.

– Что-то мы с тобой часто видимся последнее время, Ливанов, – сказала Извицкая в длинном зеленом платье с глубоким декольте, было бы там что декольтировать. Ливанов пощупал и получил по рукам. Однако никуда она не делась, маяча на краю зрения зеленым пятном и явно мечтая, чтобы он попробовал еще раз. А фиг ей.

– Эту страну погубят иммигранты, – излагал рядом кто-то смутно знакомый. – Все хотят здесь жить: желтые, черные, банановые… Надо вводить жесткие миграционные ограничения, иначе дело швах. А вы как думаете, Дмитрий Ильич?

– Ты умный, – бросил, не глядя, Ливанов. – За это я тебя и люблю.

– С газом нужно что-то решать, – втирал между тем другой голос, тоже более или менее знакомый. – Они ведь сбивают цену чисто из принципа. Но если слегка надавить, например, по линии тех же межблоковых соглашений…

– Зачем? На их Острове давно уже процентов на восемьдесят наш капитал, – говорил кому-то Герштейн.

Со сцены между тем вещал низенький квадратномордый мужичок, по виду спонсорской породы, в микрофон так и сыпались жаргонизмы вроде «наш фонд», «в текущем квартале», «за выдающиеся достижения». Затем вышел другой мужичок, еще ниже, тихий, с интеллигентной очкастой мордочкой. Узкая девушка двухметрового роста вручила ему огромный букет и спустилась со сцены, покачиваясь на ходульных каблуках.

– А вот и Дима Ливанов! – провозгласил женский экземпляр раза в полтора ниже, но зато и шире настолько же. – Сенечка, познакомься, сам Дима! Дима, это мой Сенечка, я вам рассказывала. Вы должны непременно послушать его стихи…

– Непременно, – согласился Ливанов.