Глобальное потепление

Говоря об очередном росте цен на отечественные бананы, продавцы апеллируют к зиме.

Синхрон (продавщица): Так ведь заморозки-то были под Новый год, у нас же все-таки не Африка. Вот они и того… подмерзли бананчики-то, неурожай. А вы яблочек возьмите. Вон какие красивые яблочки из Антарктиды. И дешевле, и полезнее.

Текст: Самыми доступными фруктами на наших рынках традиционно остаются привозные антарктические яблоки и груши. Правда, вслед за бананами выросли цены и на них, нельзя сбрасывать со счетов нормальный уровень инфляции, составляющий на сегодня семь-восемь процентов в месяц.

Синхрон (врач): Ну как можно давать маленькому ребенку это яблоко, его же привезли неизвестно откуда, его обрабатывали неизвестно чем для длительного хранения… У вас дети есть?

(Корреспондент за кадром): Да, четверо.

(Врач): Так вот, мамочка, я как доктор настоятельно вам рекомендую кормить детей местными фруктами.

Текст: Несмотря на оптимистические прогнозы сельскохозяйственной комиссии, есть основания опасаться, что цены на бананы и прочие фрукты наших широт будут продолжать ползти вверх – как минимум, до следующего урожая. Впрочем, тридцать первого декабря у нас каждiй год случаются неожиданные заморозки. Радует одно: возможно, рано или поздно ближайшие соседи перестанут именовать нашу страну Банановой республикой.

Юлия Чопик, Сергей Василенко, «Новые вести», Пятый канал.

2. Эта страна

– Все дело в том, что в этой стране никогда не будет счастья, – сказал Ливанов. – Стабильность, ресурсы, экономический рост, развитие интеллектуальных и культурных сил, прекрасный, чтоб его, климат, даже вменяемая власть – все это у нас уже есть или теоретически может быть. А счастья не будет.

– Я счастлива, – пискнула из-под мощной ливановской подмышки Катенька. Никто, конечно, не обратил внимания. Катенька задумывалась как чисто декоративный элемент вечера; будь у нее хоть капля вкуса и мозгов, она вообще не подавала бы голоса.

– Красиво, Дима, – кивнул Герштейн. – Как всегда у тебя. И, как всегда, неправда. Счастье у нас все-таки субъективная категория, допускающая разгул релятивизма и разброс толкований.