Гаугразский пленник

Если на Базе узнают, как мы варварски относимся к природе… Что в нем хоть было, Юсик? Как там твой брат? Нам с папой он почему-то еще ни разу не написал.

Я смотрела на море – оно опять волновалось: раз, два, три… Над белыми верхушками волн то там, то здесь зависала птица чайка.

Буркнула, не оборачиваясь:

– Я же не успела дочитать.

… Когда мы пришли в Базовый блок, я тут же побежала в Центр попросить, чтобы мне сделали новую распечатку. Но оказалось, что востребованные письма они тут же удаляют.

Потом мы поужинали, погуляли перед сном по побережью, а когда вернулись в блок, родители почему-то предложили мне поиграть в виртуалку, хотя обычно мама сразу отправляет меня спать.

А спать и вправду уже хотелось, глаза сами собой закрывались, и, поиграв самую чуточку, я выключила персональчик и легла. И слышала, как мама с папой о чем-то разговаривают в своей спальне, и спорят, и никак не согласятся друг с другом… но слов было не разобрать, а вставать и специально подслушивать я, конечно же, не стала.

А утром мама сказала, что мы улетаем. Прямо сейчас, не дожидаясь завтрака.

* * *

– Лекторина ждать не будет, – сказала Воспиталька.

– А меня и не надо ждать. Я не пойду.

Повисла на одной руке на перекладине лестницы. Попробовала перехватить другой рукой, но соскользнула и спрыгнула на пол.

– Юста, – голос Воспитальки звучал так, будто она все понимала. – Нельзя же так.

Я пожала плечами. Все можно. Если Робу, то и мне тоже.

– Он вернется, – выговорила она совсем тихо.

Они все это твердили, каждый день, каждую минуту. Мама – сквозь слезы. Папа – с какой-то ненастоящей усмешкой и совсем уж ненастоящей угрозой в голосе. Психологиня, которую скачали за большие деньги специально для меня, чтобы смягчить последствия стресса, аккуратно нанизала на ниточку аргументы, привела статистические данные и даже подсчитала вместе со мной объективную вероятность: девяносто шесть и семь десятых процента, – вернется. Вернется-вернется! – заявила Далька с таким видом, словно именно ей это и решать… Они не понимают.

Никто.

Что от их убежденности, веры и оптимизма не зависит ни-че-го.

То письмо Роб, как оказалось, отправил уже из Распределительного пункта. Потому мы и опоздали. Никак не могли успеть: он просчитал все заранее. Значит, не надеялся, что я не выдам его, не покажу родителям письма…

Но это уже неважно.

– Вернется, – повторила Воспиталька. – Только первый отпуск дают через два месяца.