Церион, или Холодный, но прекрасный мир

Пребывание в городе постоянно грозило Алике встречей со старыми знакомыми, которые, должно быть, считали её без вести пропавшей. Такая встреча была неприятна тем, что слухи могли дойти до её сестры, а как поступила бы Ирма, узнай она, что пропавшая здесь, в городе? Девушка точно не знала. Стала бы она её разыскивать сестру, узнав, что та жива? Обратилась бы в полицию?

Если рассуждать таким образом, Алика рисковала поставить под удар Илин, а она этого очень не хотела. Нужно было принять решение и чем раньше, тем лучше.

Промедление только отягощает.

Последним толчком было объявление на фонарном столбе.

Алика случайно наткнулась на него глазами и уже хотела проскочить, как заметила своё имя.

«Пропала девушка!

Фатисова Алика Сергеевна

2003 г.р. город N

Ушла 21 мая 2019 г.

Приметы: рост 164см, нормального телосложения,

глаза серо-зелёные, каштановые волосы средней длины.

Особые приметы: шрам на правой щеке.

Была одета: фиолетовая толстовка, джинсы.

Всех, кто видел или может сообщить какую-либо информацию о

пропавшей, просим звонить по телефону:…»

«Так-так, значит, Ирма подсуетилась.

 – Алика немного поразмыслила над тем, что заставило её сестру составить объявление. – Наивная дура! Даже если Ирма и хочет снова меня увидеть, это невозможно. Пути назад нет».

***

Скучающий покой Илин нарушил сдержанный стук в дверь.

«Алика бы в дверь стучать не стала, – она недоумевала. – Кто мог перелезть через забор? У Алики есть ключи. А може, это вор? Нет, глупости, вор бы не стал стучаться», – рассуждала она, приближаясь к двери.

Беспокойство не овладело ею: бессмертной незачем бояться воров и подвыпивших гуляк. Всегда спокойная и сдержанная, она медленно открыла дверь. Там стоял опрятно одетый молодой парень. Не тратя времени на долгие приветствия, он кратко отчитался:

– Вам послание. – И протянул хозяйке запечатанный свиток.

Как только Илин увидела печать в виде морды льва без гривы, она сразу резко изменилась в лице.

Можно только сказать, что она стала серьёзнее и вместе с тем уязвимее и чувствительнее, как будто она получила письмо от друга детства, с которым она рассталась очень плохо и теперь не знает, как ей вести себя – радоваться или негодовать.

Однако она быстро вернула своему лицу прежнее сосредоточенное выражение и сказала то, что должна была сказать:

– Спасибо, можешь идти. – И, не глядя на посыльного, взялась за ручку двери.

– Но Сидмон сказал, что вы должны прочесть его при мне.