Тайная жизнь Джейн. Враги

 – Но, если вас не убеждают мои слова, что ж… У меня есть еще один аргумент… – Сэр Артур выдержал зловещую паузу и сообщил: – Вашу сестру в последнее время часто видят в обществе этого человека.

– Ничего удивительного, – пожал плечами Ричард. – Отец спит и видит, чтобы выдать Анну замуж за графа.

– Но до сих пор лорд Джеймс не испытывал к ней ни малейшего интереса.

– Кто сказал, что это изменилось?

– Мои осведомители, – сэр Артур сжал губы, – говорят, будто граф заключил пари о том, что добьется… благосклонности вашей сестры.

Вполне определенной благосклонности, как вы понимаете.

Дик выдохнул, пытаясь сохранить невозмутимость, хотя больше всего на свете хотелось немедленно найти негодяя и вызвать его на поединок чести… Но он уже знал, чем закончится такой вызов. Джеймс небрежно ухмыльнется, окинет его презрительным взглядом и процедит: «Поединок чести? Приходите, когда найдете свою честь. У потомков лавочников ее не бывает». Ударить его? Дик уже пробовал, но граф недаром стал чемпионом университета по фехтованию на рапирах.

Он умел уворачиваться и всегда был готов к нападению. За время учебы Ричард пытался вызвать на поединок эту высокомерную сволочь несколько раз… с неизменно одинаковым результатом. Джеймс всегда выходил сухим из воды, выставляя недруга на посмешище.

– Я согласен, – произнес Дик.

Джеймс Эдвард Кавендиш, граф Сеймурский, не оставил ему иного выхода. И можно было только удивляться, чем именно так сильно задел высокородного лорда потомок лавочника, если даже после окончания университета вражда не утихла, а, похоже, разгорелась еще ярче.

Глава 2

Клуб весельчаков

Экипаж неожиданно ускорился. Вскрикнул шофер. По нервам стегнуло ощущение опасности, безотчетный страх захлестнул душу. Отец повернул голову и, открыв шторку, заглянул к водителю.

– Брин, все в порядке?

– Кристалл. Он сильно греется. Я обжег руку. – В голосе шофера звучала тревога.

– Останови, – приказал отец.

– Я пытаюсь, но…

Страх. Холодный, поднимающийся из самых глубин души, отдающий медью на дрожащих губах.

Ужас перед неминуемой смертью – той самой, с которой каждый встречается один на один. Той самой, пред ликом которой одинаково беспомощны и нищие, и короли.

Они все были уже мертвы, но еще не понимали этого. Отец, мать, дядя…

Там, через шторку, около водительского сиденья наливалось багровое сияние кристаллического мобиля. Руническая вязь шипела змеей, впиваясь в хрустальные грани, ставшие вдруг такими хрупкими.