Я буду ждать тебя летом…

– Ты что тут делаешь? Иди обратно! Вот держи, – он передал мне мелкие яблоки, которые держал в руках. Я переложила их на его куртку и развернулась в сторону калитки, куда указал парень.

В этот момент послышался тяжелый топот. Вопя во весь голос: «Бежим!» мимо нас пронесся Пончик.

В доме рядом с яблоней загорелся свет, и мы тут же поняли, что произошло. До калитки бежать было далеко, и потому все свернули по более короткому пути.

Ребята мастерски перескочили через забор. Я была не такой быстрой и спотыкалась при каждом шаге.

За спиной с грохотом распахнулась дверь дома и раздались гневные выкрики.

–Стой, шпана! Стрелять буду!

От всплеска адреналина бросило в жар. Яблоки, завернутые в куртку, рассыпались, а я продолжала бежать. Сильная рука схватила меня за плечо, отчего я вздрогнула. Это был Вадим. Он помог мне вскарабкаться на перекладину, и я уже перекинула ноги, как вдруг что-то отдернуло меня назад при попытке спрыгнуть. Кофта зацепилась за гвоздь. Я с силой потянула рукав, сорвалась и упала на камни, больно ударившись правой рукой.

Простонав от боли, я почувствовала на предплечье хватку Вадима, который перелез через забор вслед за мной. Он подтянул меня вверх и потащил за собой.

– Я знаю, кто ты! Я все расскажу твоему отцу! Он с тебя три шкуры снимет! – гневно кричал вслед пожилой мужчина, размахивая ружьем.

Я бежала медленно, прихрамывая, закинув руку за шею парня, из-за глупой идеи которого мы оказались в такой передряге. В конце концов, он не выдержал, закинул меня к себе на руки и сбавил темп.

Обхватив Вадима за шею, я бессильно повисла на нем и заплакала.

– Эй, ты чего?! Неужели так больно?

– Нет, – продолжала всхлипывать я. – Я просто… просто очень испугалась, когда увидела ружье.

– Да брось ты реветь! Он точно за нами не бежит.

– Я знаю, – я вытерла слезы. – А если бы он начал стрелять? Если бы он принял нас за грабителей? Ты же говорил, что там никто не живет!

– Я так думал. А теперь вот знаю, что живет, – спокойно произнес Вадим.

Он уже запыхался и потому остановился. Поставил меня на землю, так, что я оказалась напротив него. – Обещаю, что пока ты здесь, никто тебя не обидит.

Лицо его при этом было таким невозмутимым, будто в него каждый день целятся из оружия. Моя истерика утихла.

– У тебя есть в телефоне фонарик? Дай посмотрю, что с рукой, – произнес он, осматривая порванный рукав моей кофты.

Я включила слабенький свет на своем «самсунге».