Я буду ждать тебя летом…

Я люблю свою бабушку и мне нравится быть с ней рядом, но уже через две недели предстоит поездка домой, в город, и я так хотела с кем-нибудь тут подружиться. Играть одной ужасно скучно. Я уже изрисовала два альбома, сделала кучу фигурок из пластилина, насушила цветов для гербария в школу. А в единственное место рядом с домом, где было хоть что-то интересное, бабушка одну меня не пускает. Говорит, река хоть и неглубокая, а течение сильное.

– А как тебя зовут? – опомнилась я.

– Вадим, – ответил он и протянул мне руку.

 – А тебя?

Я еще никогда не пожимала руку мальчишке. Да и девочкам тоже – девочки так не делают. Потому я неловко положила свою руку в его ладонь, а он обхватил ее и энергично затряс. Казалось, мальчик просто комок неиссякаемой энергии. Еще немного, и меня бы ударило током.

– Элина, – ответила я, неловко разжав руку, и скрылась за деревянной дверью калитки, так как пес по кличке Буян уже заливался лаем, извещая ненейку о моем возвращении.

– Кызым[3 - В переводе с татарского «доченька».

Часто слово употребляется и по отношению к внучкам.], это ты? – послышался теплый родной голос.

– Да, неней.

– Ох и совсем корова плохая, видать, у Галии стала. Совсем мало молока дает, – заглянула она в бидон.

Я не стала говорить бабуле правду. Узнай она о том, с каким трудом мне удалось довезти и эту половину, добродушная ненейка не стала бы больше отправлять меня за молоком, а ходила бы сама, чего я не могла допустить. Местный врач строго-настрого запретил ей таскать тяжести и далеко ходить.

У нее сильно отекали и болели ноги, вены на них к концу вечера выпирали и становились сине-зелеными на фоне серой кожи. Каждый шаг давался ей с трудом, поэтому она всегда держала при себе деревянную трость, о которую опиралась при ходьбе.

Бабушка была полна жизни. Каждый вечер она увлекала меня интересными историями из своей молодости, никогда не сидела без дела, иногда уходила поболтать с подругами за чашкой чая. Ноги стали единственным несовершенством пожилой женщины, выдававшим ее возраст.

Оставшиеся полдня я сидела в кресле, помогая бабушке катать из шерсти нити для шали. Все это время я провела, ёрзая, как мышь на горящей сковороде: то и дело выглядывала в окно, ожидая появления мальчишки, живущего по соседству. Наконец-то собака во дворе залаяла, и я увидела у ворот уже знакомую каштановую макушку.

Неней была рада тому, что у меня появился друг. Я пообещала, что к вечеру вернусь, и выскочила за калитку.