Кошмарные сказания ведьмы Эделины

А потом грянул страшный кровавый день, разбивший мою безоблачную жизнь, моё детское счастье, моё сердце на уродливые острые куски.

Словно тяжёлые речные валуны, перекатываю в голове те восхитительно прекрасные и чудовищно жестокие мгновения, навечно оставившие в моей душе глубокие, рваные раны… Вспоминаю нежное, красивое лицо матери, её светлые волосы нимбом светятся в предзакатных солнечных лучах. Она плетёт для меня венок из луговых цветов: «Смотри, Эделина, васильки синие, как небо!» – и голос её звенит хрустальным колокольчиком, а я, беззаботная, прячусь в высокой траве, потом внезапно выпрыгиваю, пугаю матушку, она хохочет, хватает меня в охапку и падает в душистое разнотравье, и я падаю вместе с нею.

Потом воспоминания сливаются в сплошное кровавое месиво, и словно в грязной вонючей луже видится мне ухмыльчатая рожа безжалостного маминого палача, мелькает зарево страшного пожара, спалившего дотла мою родную деревеньку, эхом доносятся крики и стоны умирающих односельчан и – огонь, едва видимый, зеленоватый, потёкший из кончиков моих трясущихся от ужаса пальцев.

В живых не осталось никого, одиноким столпом стояла я посреди безмолвного пожарища, в мешанине из пепла и крови, боясь взглянуть на обугленные тела захватчиков, боясь пошевелить руками, в которых таилась неведомая мне, невероятная, могущественная сила.

Там меня и нашла Миррея.

Она помогла похоронить родимую мою матушку на том самом месте, где мы с ней, беззаботные и счастливые, падали в небо среди полевых цветов на самом краю от страшной погибели, и терпеливо ждала, пока я выплачу над маленькой неприметной могилкой всю свою растерзанную душу. Рыдая над устеленной цветами свежей насыпью, я поклялась со всем пылом израненного детского сердца отомстить за её гибель роду человеческому, за окровавленные её пшеничные волосы, за грубо распяленное под пьяным латником белое её тело, за то, что не сумела, не спасла, маленькая перепуганная ведьмочка, принявшая благословение силы в миг её смерти, отомстить, а потом вернуться и умереть здесь, среди васильков и клевера, в такой же погожий летний денёчек.

Миррея положила на одинокий земляной холмик маленький букет из цветов и сорочьих перьев и сказала:

– Отныне она будет жить в твоём сердце, Эделина.