Последняя ведьма Ишэна

Всё-таки земные мужчины не мой вариант. Перестала дёргаться.

Мне начинало нравиться, и я ответила на свой первый поцелуй с мужчиной, вызвав новый приступ страсти у Воллада. Мои губы сминали безжалостно, голова закружилась. Пусть будет так. Нужно закончить с инициацией, Воллад подходил для этого как нельзя больше. Запустила руку в его волосы и прижалась к нему всем телом. Его рука опустилась на бедро, он замер, словно взвешивая решение; обвила его голый торс второй рукой. Новый поцелуй заставил меня прогнуться и прильнуть к нему ещё сильнее.

Ткань сорочки поползла вверх, обнажая ноги. Поцелуй стал более чарующим, каждая клеточка потянулась к Волладу, мысли стали теряться в пространстве. Он не спешил меня раздевать, его руки скользили по ткани, вызывая у меня миллионы неизвестных мне ранее эмоций. С моих губ сорвался стон…

И тут меня внезапно скрутила боль, тело против воли сильно выгнулось, несмотря на вес мужчины сверху. Письмена Мрака на моей руке зажгло огнём, дыхание перехватило. Голос Моррора мы слышали оба, он был всё так же предупредительно вежлив:

– Это моя ведьма, Воллад.

Будь другом, слезь с неё, или эта пытка болью не прекратится.

Воллад соскочил с кровати, боль отпустила, я вздохнула полной грудью. Тело расслабилось, шевелиться не было желания, хотелось потерять сознание. Никогда бы не согласилась ещё раз испытать ощущение, будто тебе ломают все кости одновременно. На глазах выступили слезы. «Мрак, ты сволочь!!!» – отправила мысленный посыл демону в надежде, что слова достигнут цели, и сделала неутешительные выводы: «У демона моя кровь.

Обидно. Значит, я ему не просто нужна – я нужна ему девственницей».

– Ты как? – с тревогой в голосе спросил Воллад и осторожно сел на кровать.

– Жива. У него моя кровь; такую ночь, гад, испортил, – устало пошутила я и открыла глаза. Внутри полное опустошение. Воллад осторожно коснулся моей руки, ничего не произошло: больше меня не наказывают за вольное поведение в кровати. Недолго посомневавшись, он лёг рядом и тихонечко меня обнял.

Молчу. Чувствую, как его изнутри выжигает яд любовной лихорадки. Ему хуже, чем мне. Терпи – ты сам себе подписал этот приговор.

Я сразу почувствовала, что Воллада терзает чувство, которое зародилось против его воли. Он ещё не признался себе в этом, но он влюбился. Его эмоции накрывали меня. Может, мысли я и не могла читать, но эмоции вполне, поэтому ничего из того, что я задумала, не должно касаться его, иначе мир, о котором он мечтает, никогда не появится.