Когда боги велят умирать

Хищника удалось убить, но это стоило жизни двум охотникам из целой дюжины.

Гуарны обглодали добычу дочиста и даже мохнатую шкуру разорвали в клочья. Когда стая скрылась в густых зарослях, Маку спустился с дерева и собрал в заплечный мешок обгрызенные кости. Досада змеем гнездилась в груди, чем теперь кормить беременную жену и немощную мать?

Онуки приходил в лес каждый раз, когда зацветали деревья юмаи, но ещё никогда не был так жесток к людям, никогда не опустошал лес полностью.

Чем мы так разгневали бога смерти, что он забрал с собою всё живое, вздыхала Куре, а про нас забыл?

Маку хмуро молчал. Охота уже много закатов была неудачной, лес опустел. Чтобы заглушить голод, жевали траву и листья, но от пряных волокон только сильнее резало животы.

Ниих почти не вставала, не было сил, ребёнок в её утробе требовал пищи и с каждым днём становился всё слабее.

Однажды Маку заметил, как Куре нанизывает косточки банна на длинную жилу, делает оберег от смерти.

Куре варила горилльи кости в тягучем соке дерева юмаи и рассказывала:

– Акури улетели на закат, к морю, я видела сегодня во сне. Туда Онуки не пойдёт, не любит он большую воду. В море рыба, в море водоросли, в море жизнь.

– Ты не дойдёшь. И она не дойдёт, – Маку поил жену костным отваром, гладил круглый живот.

– Мяса досыта наестся, дойдёт, – перебила сына Куре, посмотрела сурово.

Пустая чаша выпала из дрогнувшей руки, разбилась. В глазах потемнело, словно Онуки их ладонью закрыл. Вскинулся было, но слабая рука жены легла тихонько на его плечо, сжала.

– Куре права, – твёрдо сказала Ниих. – Буду есть досыта, дойду.

Маку взвалил на плечи мешок, полный жёсткого вяленого мяса, на спину Ниих приладил мешок поменьше с нехитрым скарбом: глиняными тарелками, кремнем и одеялом из горилльей шкуры.

Молодая женщина подвязала тяжёлый живот зелёным платком, подарком Куре, сняла с шеи длинные костяные бусы, повесила над холодным очагом:

– Я дойду, Куре, дойду.

Маку перехватил копьё поудобнее, взял жену за руку и размеренно зашагал к закатному солнцу.

НИИХ

Путь к морю был трудным. Лес не отпускал последних живых, густой подлесок цеплялся за ноги, рвал волосы Ниих.