Жизнь Колдуна

– Да ты ведь говорил, что на все ради нее… – он кивнул на племянницу, – …готов!

– Готов, Степан Михайлович, потому и не настаиваю! Даже, если все мистические стороны во внимание не брать, то вы, как ответственный работник, должны понимать – раз Настасье такие сны снятся, значит, не готова она к такому шагу, как замужество! Даже ради того, чтоб у ребенка отец был! Я в такой ситуации не могу ей о своих чувствах говорить, хоть и… – некстати на ум пришла сопливая Манька-невеста с воплем: «Ты меня в самую сердцу ранил!».

Сделав над собой жуткое усилие и ущипнув себя за палец, чтобы не заржать по-жеребячьи, Колдун, однако, использовал выражение, – …хоть и ранен я в самое сердце!

Степан Михайлович расстроенно молчал, потом закивал:

– Ты, прав, конечно! Я это очень понимаю! Все же жаль! Шибко я тебя полюбил! – вдруг выдал он.

«И когда успел?» – подумал Колдун, но внешне остался невозмутим:

– Вы, главное, не бросайте лекарства пить, Степан Михайлович! – вежливо напомнил Тимофей.

 – Насте ваша поддержка сейчас очень нужна! – и попрощавшись, вышел из дома.

У калитки его догнала Настасья:

– Ну, вы даете, Тимофей Филиппович! – она закрыла рот платком, чтобы, если дед выглянет в окно, не видно было ее улыбки. Тимофей хмыкнул:

– Ложь во спасение! Главное, что он лечиться стал! – и, улыбнувшись женщине, добавил. – Ладно, пойду я! Устал тут у вас комедию ломать! Прощай, звезда моя! – он театрально поцеловал хозяйке ручку и вышел из калитки.

Рассказ шестой. Гиблое место

«Чероки» внезапно чихнул и заглох. Тимофей от неожиданности, (все-таки, шпарил на полном ходу!) даже немного растерялся, но ругнувшись:

«Твою мать, это что за кульбиты?» – на инерции пришвартовался к обочине. Повернув ключ зажигания пару раз и послушав унылые потуги мотора ожить он, по-платоновски подняв палец, высказал самому себе и заодно окружающему миру сентенцию:

«Если дело не идет – оставь его в покое!» – и лениво выбрался из салона.

На улице стояла золотая осень – голубело небо, оранжевел лес, подступавший к дороге почти вплотную. И, хотя поворотов вблизи не было, Колдун не увидел на трассе ни одной машины. То есть помощи ждать было неоткуда.

«Ну и ладно!» – хмыкнул он, чтобы скрыть разочарование: «Пойду по лесочку пройдусь, грибочков поищу».

Грибы, к слову сказать, Тимофей на дух не переносил ни жареные, ни соленые. Даром, что жил посреди тайги.