Жизнь Колдуна

Колдун, не сдержавшись, хрюкнул, а второй охранник и шофер, сидящие впереди, заржали, как застоявшиеся жеребцы.

Крепыш, став пунцовым, метнулся было к обидчику, но был остановлен легким взмахом руки хозяина:

– Я слышал, ты сказал, что знахарствуешь?

Колдун внимательно присмотрелся к собеседнику и кивнул:

– Есть такое дело!

– И что, удачно лечишь?

Тимофей пожал плечами:

– Пока не один не помер.

Господин замолчал. Тимофей покосился на крепыша и его пистолет. Тот снова взялся наливаться кровью.

– А ты, случаем, не шарлатан? – снова нарушил молчание хозяин. Тимофей поскреб макушку:

– А зачем шарлатану тридцать пипеток?

– Логично… какие болезни лечишь?

– Всякие, окромя сердешных! – перешел на деревенский сленг Колдун. Собеседник уставился на него не мигая:

– Не издевайся! Тут дело серьёзное!

– Да что ты, мил-человек! Рази я издеваюсь? – распахнул глаза Тимофей и, посерьезнев, добавил, – под «Береттой» кто ж издевается? Ты говорил бы прямо – что надо? А то во мне твой пинчер уже скоро дыру прожжет взглядом! – кивнул он на крепыша.

– Ты онкологию запущенную лечишь? – решился хозяин. Тимофей пожевал губами:

– Это смотря кому!

– То есть? – потребовал объяснений собеседник.

– Есть такие, кто сам себя в могилу загоняет. Жить не хотят. Тем я не помощник. Только силы зря тратить! – откликнулся Колдун.

– А если хочет жить? – уточнил господин.

– Тогда можно! – пожал плечами Тимофей. – Впрочем, заверять в успехе не стану. Ты уж сам смотри…, – помолчал и с ехидцей добавил, – …благодетель!

Благодетель поморщился:

– За плату не переживай! Поможешь – озолочу!

– Угу! – кивнул Колдун.

Господин перевел взгляд на продолжавшего держать на мушке Тимофея крепыша и продолжил:

– Тебя как звать-то, знахарь?

– Тимофей Филиппович! – отрекомендовался Колдун.

– А меня Максим Петрович! – кивнул собеседник.

– Очинна приятственно! – снова зазубоскалил знахарь.

– Отец у меня! – угрюмо сказал хозяин. – Отродясь в поликлинику не ходил, людям в белых халатах не верит!

– Наш человек! – кивнул Тимофей.

– Ага! – согласился Максим Петрович. – А тут запропадал, сознания лишился. На «скорой» увезли и, пожалуйста – рак, четвертая стадия.