Туманное утро

Лучи света, от стоявшего рядом торшера, мягко ложились на его лицо, от чего напряженные скулы не казались такими острыми, как при свете дня.

– Всего хорошего.

Кажется, я выдавила из себя что-то нечленораздельное и вылетела из кабинета. «Меня точно не возьмут на эту работу»: думала я, собирая вещи со своего рабочего места. «Нет, одного мудака выдержать я могу, но что, если их уже несколько и один из них мой босс?»: возмущалась я про себя.

– Привет, ты здесь новенькая?

Я подняла глаза. Передо мной стояла очаровательная брюнетка лет двадцати пяти на вид в такой узкой юбке, что мне стало тяжело дышать.

– Меня зовут Кира, – произнесла девушка и протянула мне хрупкую ручку с красным маникюром и тонким браслетом на запястье.

– Эмма, – произнесла я, пожимая ей руку.

Кира ослепительно улыбалась. За ее блестящими черными глазами и белоснежной улыбкой едва ли можно было распознать истинную причину проявления дружелюбия.

– Я работаю секретарем у Яна, – сказала Кира, не дожидаясь вопроса.

– Хорошо, – пожала плечами я.

– По клиентам, – засмеялась Кира. Я недоверчиво покосилась в ее сторону. – Я знаю, – продолжила она, усаживаясь на стул рядом с моим столом, – должна признаться, я тебе не завидую.

– А должна? – удивилась я. Кира снова звонко рассмеялась.

– А ты не так проста, как кажешься на первый взгляд, – она осмотрелась по сторонам и наклонилась ближе ко мне, – иногда Ян бывает невыносим, так что наберись терпения. При этих словах Кира подмигнула мне, как будто у нас был сговор или что-то наподобие того.

– Приятно было познакомиться, – произнесла Кира, поднимаясь с места и все также ослепительно улыбаясь. Стук ее каблуков еще долгое время не выходил у меня из головы, как и она сама.

Выйдя на улицу, я с облегчением выдохнула. Холодный воздух действовал отрезвляюще. Теперь уже все, произошедшее сегодня, казалось нелепым стечением обстоятельств. Я шла по улице без точного назначения, оттягивая момент возвращения домой и неизбежные расспросы Марты.

Надо же, когда-то Виктор был одним из немногих понимающих меня людей. И когда тяжесть взаимных притязаний стала настолько невыносимой, что перевесила чашу весов? Теперь, вместо совместного ужина была работа. На смену страстных ночей пришел крепкий сон.