12 табуреток. Непридуманные истории о тех, кто не погашает кредиты

Елена Степановна пошла не домой, а в РОВД, и передала следователю аудиозапись беседы, сделанную по его поручению, а Гули ушли обиженные, каждая по своим делам.

***

Ещё через пару месяцев наступила осень, а за ней в положенный срок – зима. Тёплым февральским днем, больше похожим на весну, чем на зиму, домик Елены Степановны был продан на аукционе. Пожилая леди отчаянно сопротивлялась, подавала встречные иски один за другим, измышляла всевозможные причины для отсрочки, но всему приходит конец. Единственное, чего она добилась, – увеличения суммы судебных издержек, которые в конечном счёте легли на её же покатые плечи, и очень грустной цены за дом.

Но факт остаётся фактом: усилия в гражданском деле против микрофинансовой организации ни к чему не привели, дом «улетел» за копейки, которых едва-едва хватило, чтоб закрыть долги уважаемой недопенсионерки.

Напротив, в уголовном деле против двух горе-предпринимательниц нашей героине сопутствовал успех. Обеих Гуль осудили, нас приглашали в качестве свидетелей на процесс, одну из Гуль (ту, которая отдала основной долг) приговорили к условному сроку, а вторую – к заключению. Денег от них Елена Степановна не получила, но не исключено, что получила моральное удовлетворение, в котором ей и предстоит жить в прямом и переносном значении.

Сержана больше никто не видел. Правда, коллеги рассказывали о каких-то предприимчивых посредниках по имени Рустем, Нурбол и Азамат, чьи портреты показались нам похожими на «зятя» Елены Степановны. Кстати, вы обратили внимание, что с Гуль он получил не по 1000, а по 2000? Увеличение суммы вознаграждения вполне логично, учитывая, что Гули не собирались ничего отдавать. Что двигало этим персонажем, понятно; а что двигало Еленой Степановной?

Почему события приняли такой печальный оборот? Потому что наивность – очень плохая попутчица жадности.

КРЕДИТНЫЙ ЛИКБЕЗ

Не стоит обольщаться, что независимая оценка поможет увеличить сумму займа. В ней нет никаких секретов. К примеру, автомобиль одной и той же марки одного и того же года выпуска может быть оценён как в 10 млн, так и в 25 млн, хотя его реальная рыночная стоимость составляет 16-18 млн. Всё зависит от сердечности оценщика и от полноты налитого стакана.