Жирандоль

Он обязан что-то предпринять. Если убьют, то пусть поскорее, чтобы родные не ждали, не надеялись. С тем и лег спать, мечтая не о свободе, а о походной шинели, чтобы укрыться и не зябнуть всю ночь.

Назавтра никого не дергали на допрос. Заключенных вообще мало тревожили, наверное, у дознавателей хватало других неотложных дел. Зато в камеру прибыло пополнение.

– Кудыть вы их, господин начальничек? – завозмущался прыщавый с верхов.

– Не твово ума дело, цыц, – огрызнулся красноармеец, втолкнувший новичков в глухо лязгнувшую железную пасть, – и господ здеся нету, всех извели под корень.

Здеся одни товарищи.

– Ох, пардоньте, товарищ начальник, обознался.

В числе пополнения оказался князь Гудиашвили, барон Риддер, двое длиннобородых молчунов-староверов и граф Шевелев Иннокентий Карпович.

– И где тут располагаться? – Князь брезгливо оглядывал камеру, где вместо положенных восьми уже сгрудились двадцать или двадцать пять арестантов. Он морщил крупный породистый нос от запаха параши и давно немытых тел, но деваться от него все равно некуда.

Усач выдвинул на пятачок три деревянных ящика:

– Присаживайтесь, вашблагородь, рассказывайте, какими судьбинушками.

Кто-то подвинулся, кто-то полез наверх, и новоприбывшие смогли рассесться.

– У вас не забалуешь, как я погляжу, – печально проконстатировал Шевелев.

– Увы и ах, – согласился Свидерский. – Помнится, на службе я больше всего боялся угодить в карцер. Это такой закуток в трюме, хуже колодца. Ну думал, на земле места вдоволь, там не бывает таких удушливых каморок, как на судне.

Оказалось, нет, еще как бывают. Вот мы, господа, сидим в столице наипервейшей во всем мире империи, ее просторам нет равных. Ни Китай, ни Америка, ни Индия по площади не сравнятся с Россией. А места нам – гражданам – с гулькин нос. И это страна, которая мнит себя разносчиком свободы.

– Вы для их не граждане, а враги, – не согласился прыщавый, – а врагам места нет.

– А вы, значит, не враги, – усач обиделся.

– Мы – ты и я – не враги, мы оступившиеся, несознательные, а их благородия – форменные враги.

 – У прыщавого имелась своя собственная философия.

Его поддержали мичман и грузинский князь:

– М-да, м-да, все дело не в мировоззрении, а в титулах.

Общество помолчало, соглашаясь.

– А может, дело не в титулах, а в деньгах? – прямо спросил Аркадий. – Красной власти денег не хватает, их надо забрать у кого-то? А титулы вовсе ни при чем.

– Ну, господин капитан, здесь я готов с вами поспорить.