По степи шагал верблюд

С первыми заморозками возобновила занятия китайским языком Дарья Львовна, но теперь уже Глеб Веньяминыч платил за уроки дражайшей половинки, и эти денежки тоже складывались в узелок, все туже и туже набивая его заветными настоящими рублями, за которыми когда?то посылал своего невезучего поверенного мудрый Сунь Чиан.

Прилежным и кропотливым трудом Федька-китаец, по предварительным, даже слегка оптимистичным подсчетам, собрал за полгода одну двадцатую той суммы, которую следовало преподнести патрону. А как же упущенная выгода? А что с процентами? А на какие деньги вести дознавание, чем умасливать хитрых свидетелей? Чем кормить колесницу правосудия, которая сломает хребет преступнику Сабыргазы и вернет бескорыстному неудачнику доброе имя? Выхода Чжоу Фан не видел, поэтому продолжал усердно работать, складывая копейки и рублики в холщовый узелок.

Зимой жалованье садовника не выплачивалось, поэтому Федор переквалифицировался в плотники. Потертая мебель засияла новым лаком, выщербленный местами паркет разлился первозданной рябью.

Как?то в канун Рождества он бродил с ружьем по густому соседнему лесу, где неумелые ребятишки рубили елочки к празднику, хотел настрелять белочек да сшить Глафире новую праздничную телогрейку. А если повезет, то и лису раздобыть. Ее продать можно, не впервой. Тоже подспорье. Ладные короткие лыжи бесшумно скользили по неопределенности, мысли бежали впереди белок, потому добыча падала в руки сама. Уже добрых полдюжины болталось на кушаке.

Можно было, конечно, и поприжать Семена, подразнить, будто известно все про его дружков-контрабандистов, и ноги вот-вот идут к полицейскому уряднику. Потребовать к ответу Сабыргазы, а поскольку такой финал связан с разоблачением и всей шайки-лейки, то попросить способствовать в возмещении ущерба. И обелении имени. Можно бы попробовать. Да только ударить Семена – это причинить боль Солнцу. Выйдет ли что из затеи с разоблачением – еще неизвестно, а вот потерять неуверенное Глафирино расположение – это настоящая беда, потом и в России жить невмоготу.

Какая?то тень промелькнула под торжественно застывшими березами. Наверное, лисица или волк. Охотник с радостью отодвинул подальше набившие оскомину размышления и отправился по нечеткому следу. В глазах рябило от черно-белого, с редкими вкраплениями еловой свежести. Дичь ныряла за стволы, играла в прятки. Не убегала опрометью, но и не подпускала к себе для прицельного выстрела.