Сны Великого Моря. Хорро

Они играли потрясающие по сложности композиции, подбирая их на слух. Кайлин и Малика удивили умением играть в бильярд, не оставив Эвару ни малейшего шанса в пяти партиях из семи.

Между играми и музыкой Эвар рассказал о разговоре с Дамардом.

– Если ты вдруг вспомнишь еще что-то о хорро, нам лучше это знать, – оживилась Кайлин, – Все же мы почти ничего не знаем о вас и любая информация будет полезна. Если я правильно поняла, Дарк был связан с Алаутаром до того, как маг полнолуния сделал из него джина

– Именно, кивнул Ордъёраин, – Он потомок аркельда и хорро, ставшего аркельдом.

– Я могу только предположить, – осторожно начал Эвар.

Все взгляды моментально обратились к нему.

– Наверняка я знаю лишь то, что он отказался от крыльев. То есть крылья должны были быть уничтожены, но тело сохранено. Что конкретно он сделал, я не знаю, но можно спросить у Дарибаля, он тоже «умирал навсегда», причем не однажды. Возможно, их способы были различны.

– Он сейчас об этом не помнит, – вздохнула Кайлин, – В его памяти сохранилась лишь прошлая и нынешняя жизнь.

– Дарибаль практически никогда не доживал до 30 лет. Это я знаю, – заметил Эвар.

– Откуда? – вдруг спросил заинтересовавшийся Агелар, – Ты знаешь о других хорро явно больше, чем они о тебе, ты сильнее многих, по крайней мере, Шактира, Ката и Дарибаль не сравнимы с тобой в силе магического потенциала.

– Вот этого я не помню, по крайней мере, на данном этапе, – улыбнулся Эвар, – Может быть, я самый древний из всех хорро, может, это часть моей магии знать все об остальных хорро.

– Можешь развернуть крылья прямо тут? – спросил Ордъёраин, разливая по бокалам напитки.

В ответ Эвар просто сделал это. Орвира и Малика не сдержали вздоха восхищения.

– Они огромные, – ахнула Кайлин

– И заметь, они белые! Даже будучи нематериальными, они абсолютно белые! Не полупрозрачные, не серебристые, – Ордъёраин тоже задумался.

Даника попыталась дотянуться до крыла, но пальцы прошли сквозь.

– Айра говорила, ее крылья были черными до того, как она их повредила, – заметила она.

– У Азала они бордовые, – вдруг вспомнил Эвар, – у Микхеля золотые, а у Юны пепельно-серые. У всех остальных серебристые и полупрозрачные.