Сны Великого Моря

– Так бывает, когда обычное дело превращается в тайну за семью печатями, – фыркнула Гаитоэранта, – ты мне ответь на один единственный вопрос, – она внимательно посмотрела в глаза подруге и еще больше понизила голос, хотя все окружающие были поглощены обсуждением правил турнира, – На фига?

Марине не нужно было уточнять, что именно имеется в виду, и ответ у нее был, простой и очевидный, вот только что-то мешало его озвучить. А сказать что-нибудь было необходимо и откровенная ложь здесь не годилась.

– Я изначальна, также как ты и Кэрсо-Лас, это я поняла здесь, но ничего кроме этого не смогла понять.

Реакция оказалась сравнительно предсказуемой.

– Это твое личное дело, но чтобы в него лишний раз не лезли можно просто откровенно попросить об этом, – уже значительно мягче ответила Гаитоэранта.

Марина подавила вздох облегчения, ограничившись едва заметной грустной усмешкой, которая ровным счетом ни о чем не говорила.

* * *

Кайлин с порога сшибла ее новой заботой.

– Я хочу уйти с вами! – выпалила она, стремительно вскакивая со стула.

– Куда?

– Куда угодно, в Эдеру, к ведьмакам в рабство. Это не жизнь, мне не с кем поговорить, вчера во сне я наколдовала двух скелетов, просыпаюсь, а они сторожат меня! А если бы это кто увидел! Я черный маг, мое место глубоко под землей, где я никому не смогу причинить вреда! – она разрыдалась, закрыв лицо руками.

– Ты уверена? – на всякий случай спросила Марина.

– Уверена, уверена как никогда. Вы ведь не выдадите меня, правда? – с надеждой и болью смотрела девушка на ту, для которой и то и другое перестало существовать.

– Хорошо, – кивнула Марина, – мы уйдем с караваном, нам нужен проводник на другую сторону гор, а дальше мы пойдем на северо-запад. Ты вольна будешь покинуть нас тогда, когда посчитаешь нужным, – буднично сообщила она.

– Спасибо! – Кайлин, не помня себя от счастья, бросилась ей на шею.

Марине стало не по себе, она вдруг вспомнила, что имеет дело со смертной, совсем юной девушкой.

– Кайлин, я хочу, чтобы ты знала – никто, ни под каким предлогом не смеет вынуждать тебя делать тот или иной выбор, – она приветливо улыбнулась, но холодная синева глаз осталась недвижимой, – Только ты можешь решать как тебе жить и что делать, никто не проживет твою жизнь за тебя.