Сны Великого Моря

Посредине огромной, огороженной несколькими рядами стройных, терявшихся в синеве неба колонн площади развевался белый гигантский парус, словно на мачте, закрепленный на башне, похожей на маяк, в верхнем окошке которой горел совсем обыкновенный, привычный желтоватый свет обитаемого жилья. За рядами колонн громоздились другие, стремящиеся ввысь башенки, шпили, куполообразные и другие строения, в окнах которых царила ночь.

Лестницы, переходы, арки, похожие на древнегреческие открытые храмы смотровые площадки и террасы – чудесное произведение искусства, застывшая мечта, но только башня в центре «проходной» площади по-настоящему пленяла.

– В башне ты живешь, когда ты человек, так я понимаю? – осторожно спросила Марина, вдруг с удивлением отметив, что вокруг них бушует настоящий ураган. Она совсем не чувствовала ветра, но парус под резкими его порывами рвался на части.

– Да, там мой кабинет, туда я приглашаю вас, – кивнул Кэрсо-Лас, – вам, наверное, нужен отдых.

Под ногами лежали прозрачные, лишь слегка отливающие белизной в призрачном свете звезд камни. Создавалось впечатление, будто они ступают по пустоте, идут внутри серебристо-синей бездны.

Парус оглушительно хлопал у них над головами, пока Кэрсо-Лас открывал сейфовую дверь башни: два раза повернул круглую ручку вправо, три влево, потом еще один раз вправо.

Внутри горел свет, пахло мятой, свежесваренным кофе, теплым деревом и свечным нагаром. Один этаж – одна комната, наверх вела витая лестница.

– Располагайтесь, – предложил Кэрсо-Лас, захлопывая дверь.

– Все совсем по земному, – кивнула Марина в сторону развернутого к камину широкого дивана

– Это смертные бездумно набрались от нас наших пристрастий.

Марина поставила на диван сумку с задремавшим котом и оглянулась по сторонам – окон не нашлось, на стенах висели живописные гобелены со сценами охоты, морскими пейзажами и сюрреалистическими сюжетами, на деревянном прогретом полу вальяжно раскинулся пушистый ковер, на залитом воском столе доживали последние мгновения огарки свечей.

– Вот к примеру, сжигать себя после смерти, – невозмутимо продолжал Кэрсо-Лас, удобно устроившись на диване, – это ведь изобрели огневики, не хотели, чтобы с их трупами возились живые и взяли моду вспыхивать перед смертью. Правда, это было на заре времен, когда внутриземные представители огня еще помнили о своей силе.