Пешка

Вся промежность у меня просто разрывалось, настроение – покончить с собой. А моя милая, моя любимая бабушка словно бы и не замечала ничего. Она лишь орала на меня, обвиняя в том, что из-за меня она не спала всю ночь. Я едва держалась на ногах, а она продолжала меня отчитывать.

Галина надолго замолчала. Светлана удовлетворенно взглянула на часы, прошел почти час.

«Одна отрада от этих ненормальных – денежку мне неплохую в клювиках несут!»

– Через неделю, – продолжила Галя, – ко мне в техникуме снова подошел Валерка.

Я отшатнулась от него, но он больно схватил меня за локоть.

– Сегодня снова придешь по адресу, поняла? – прошипел он.

– Нет! – твердо ответила я.

– Сука, не придешь, я сам к тебе приду и все твоей старой слонихе расскажу про то, где ты была в ту ночь, и чем ты занималась.

Галина снова надолго замолчала. Светлана не торопила. Зачем? Каждая минута молчания тоже стоит денег.

– Вы осуждаете меня? – спросила Галина.

– Я никогда никого не осуждаю. Кто я такая, чтобы судить? – ровным голосом ответила психолог.

 – Кроме того, вы пришли ко мне за тем, чтобы разобраться. Вот и давайте разбираться. За одобрением или обсуждением – это не ко мне.

– Но вы не знаете самого главного! – промолвила бедная женщина.

– Я внимательно слушаю вас, Галина.

– Мне кажется, что вы все уже знаете обо мне. У вас такой проникновенный голос и, наверное, взгляд тоже. Жаль, нельзя на ваших сеансах смотреть друг на друга, – Галина помолчала несколько секунд.

 – Из меня сделали проститутку, и я по сей день ею и являюсь.

– Простите, Галина, но я не вполне понимаю, что значит «сделали»? Вас принуждали? Шантажировали?

– Да! Вы позволите я продолжу и расскажу все по порядку.

Светлана снова провела рукой над затылком у Галины, ничего не ответив. Галя в этот момент вновь почувствовала необычайную легкость и спокойствие и, не дожидаясь ответа психолога, продолжила:

– Я очень испугалась, что мерзавец пойдет к моей бабуле и все ей расскажет.

Поэтому я быстро сказала ему: «Хорошо! Я приду! Как скажешь». Так я стала собственностью, рабыней Валеры.

На слове «рабыня» Светлана вздрогнула, вспомнив, как Андрей иногда говорил: «Ты – моя рабыня!»

– В эту квартиру я стала ходить как минимум два-три раза в неделю, – продолжила Галина. – Я лишь попросила Валеру отпускать меня пораньше. Бабушка очень волновалась, если я приходила позже одиннадцати вечера. Я ненавидела их всех.