Индустриальный район

Поначалу мы никакого Индустриального района искать не будем, а будем желать попасть на Пролетарскую улицу. Потом сориентируемся, что дальше делать.

И такое бывает – порой в девушках довольно невинного вида проявляются способности самого профессора Мориарти.

– Ну, ты и даешь, – только и сумел молвить Матвей.

А Кристина уже шла по дороге, выискивая такси. Буквально метров через сто они заметили автомобиль с шашечкой.

Молодая пара, подойдя вплотную, увидела вполне привычную картину – типичная серая «DEWOO», открытое окно и заспанное, скучающее лицо таксиста.

– Доброе утро! Вы свободны? – бразды управления разговором Кристина взяла в свои руки.

Какое-то время, таксист, казалось, переваривал полученный вопрос. Глаза его непонимающе мигали, лицо как-то совсем потеряло одушевленность. Но наконец дремота сошла, и они увидели хитрое лицо настоящего таксиста, так и желающего кого-то объегорить.

– Да, да! Путешественники? – он покосился на поклажу. Потом вылез с автомобиля и, направляясь к багажнику, спросил. – Куда вам нужно?

– Нам нужна улице Пролетарская, – глазом не моргнув, ответила Кристина.

Таксист открыл багажник и задумался.

– Пролетарская… Помню бывшая Ленина, Ленинского Комсомола, а вот Пролетарская…

Пара стояла молча, наблюдая за умственными усилиями работника «баранки».

– А может вы скажите, что вам нужно – гостиница, кафе какое, а там я сориентируюсь…

– У нас встреча на Пролетарской, 18, – соврал и Матвей.

Таксист поскреб затылок. Спросил:

– Ребят, а может вы город перепутали?

– Может…, – сказала Кристина, – спасибо! До свидания!

Таксист кивнул головой, и с чувством утерянной выгоды захлопнул свой багажник.

Кристина потянула парня за руку, сказав:

– Здесь понятно, идем дальше…

В течение получаса были озадачены еще несколько таксистов, но никто так и не сумел отвезти на улицу Пролетарскую, так как никто не знал о месте расположения таковой.

Утомившись, молодые люди решили сделать последнюю попытку, наткнувшись на сборище «грачей». Те повылазили со своих железяк и, покуривая, лениво переговаривались.

– Кто свободен? – спросил Матвей.