Катенька

Катя уселась за громоздкий деревянный стол и принялась за дело, иногда поглядывая на тётушку, суетившуюся у печи. Та непрерывно помешивала что-то в чугунке. А после полотенцем взяла его, да резко на стол поставила.

– Горячая зараза. Ну, что смотришь, чисть живее! – зыкнула на неё тётушка.

Катя вздрогнула. Аглая хоть и накормит, и добрым словом обмолвится, но прикрикнет так, что сердце замирает.

– Ох, щи хороши! – вытирая рот рукавом серой рубахи, сказал сухой, сутулый, как коромысло, Пашка, – так вот, я не договорил.

– Вот, ирод! – тётушка хлестанула его полотенцем. – Шуруй отсюда, дитё сидит, а ты говоришь такое!

– А чего я сказал-то? – удивился Пашка, встал из-за стола и поплёлся к выходу.

Сердце Кати замерло. Сейчас же щенка маленького, безвинного да погубят! Спасать надо. Бросила она картошку и выскочила из кухни.

– Катька, а ну-ка стой! – закричала вслед Аглая. – Вот непослушная девчонка!

Она бежала к гостиной, помочь спасти щенка от конюха мог только Глеб Фёдорович, друг её искренний. Нянюшка простит её за ослушание, и обязательно поймёт, и перед Аглаей заступится. Только в гостиной друга не оказалось.

Быстро сообразив, что ещё время занятий, поспешила она на второй этаж! Перед самым носом Кати открылась дверь, угодив ручкой прямо в лоб.

– Катька! Носишься по дому, как оглашённая, вот велю розог всыпать, чтоб в разум пришла, – с раздражением цыкнула Ольга Дмитриевна.

– Простите, барыня, – склонилась Катя, – нянюшку ищу, дело срочное.

– Нет мне интереса до дел ваших. Ещё раз увижу, накажу обеих! Мишель! – позвала барыня камердинера, топтавшегося за её спиной. – Вели завтрак накрывать.

Пока барыня отвлеклась на Мишеля, Катя тихонько юркнула к учебной комнате.

– Молодец, Глеб, – раздался её ласковый голос. – Собери пока учебники и завтракать. После нас будет ждать в саду мастер резьбы по дереву.

Катя спряталась за невысоким комодом. Когда нянюшка ушла, она тут же проскользнула в учебную. Глеб Фёдорович складывал книги в аккуратную стопку.

– Простите, простите, ради Бога, за беспокойство, – запыхавшись, протараторила Катя.