Катенька

Хорошо знаешь французский? – прервал тишину Константин Романович Лаврин. Она вздрогнула, едва уловив вопрос.

– Варвара Евгеньевна, нянюшка Глеба Фёдоровича, обучала нас французской грамоте, – дрожащим голосом тихо ответила Катя.

Её тревожил лишь один вопрос, который она не осмеливалась задать. Вернутся ли они когда-нибудь обратно в Смоленскую губернию? Только благодаря этой надежде билось сейчас её глупое сердце.

– А твои родители? – изучающе поглядывая на неё, расспрашивал барин.

– Сирота я. Нянюшка растила меня.

Я всегда подле неё была, по дому служила. Её не стало, когда мне двенадцать исполнилось, – Кате было тяжело говорить и делиться с новым барином.

– И что же ты, осталась совсем одна? – не унимая любопытства, продолжал Константин Романович.

– Нет, Глеб Фёдорович остался единственным другом, а через шесть лет и его забрал недуг – пневмония. Двадцать лет ему всего было, – Катя склонила голову, пряча слёзы. Не будет ей жизни на чужбине, оставалась душа её на булгаринском погосте.

– Ольга Дмитриевна невзлюбила тебя, потому что ты была близка с её сыном?

Катю напугал вопрос, узелок упал в ноги.

– Простите барин! – кинулась она поднимать его, карета подскочила на ухабе, Катя схватилась за мягкое сидение.

– Не бойся ты так, наказывать я тебя не стану.

Барин подал ей узелок. После поправил на себе тёплое одеяло, откинулся на спинку и спустил на нос высокий цилиндр.

– Знания языка тебе пригодятся в Париже. Можешь немного отдохнуть. Дорога нас ожидает долгая и трудная.

Больше спутники не произнесли ни слова. Катя выглянула в окошко, за мелькающими обнажёнными деревьями вдоль дороги виднелась бесконечная заснеженная степь. Зимние просторы вскоре убаюкали её.

Проснувшись, Катя увидела, что на улице уже стемнело.

– Мы остановимся здесь на ночь, а с наступлением утра продолжим путь, – то ли устало, то ли сонно промолвил Константин Романович.

Служа в светёлке, Катя много слышала от девок, как господа порой обращались со своими крепостными.

Говорили, что некоторые мужчины любили забавляться с молодухами. Унижали, использовали. От этого приближающаяся ночь пугала её. Она не понимала, для чего понадобилось Константину Романовичу выкупать её у Ольги Дмитриевны и везти с собой в Париж.

Они вышли у постоялого двора, окружённого тихим заснеженным лесом. Рядом стояли пара телег и тройка карет. В некоторых окнах двухэтажной гостиницы горел свет. Барин вошёл в здание, она, содрогаясь, медленно побрела следом.