Вечеринка моей жизни

Оно лишь пробуждало воспоминания, настолько пылкие, что она могла подвергнуть опасности весь город здесь, на заправке, своими страстными мыслями.

Надя всмотрелась в витрину магазина, Ракета стоял в очереди с парой напитков и чем-то еще, чего она не могла видеть. Ей снова захотелось холодной газировки с кофеином. Брэндон всегда высмеивал ее иррациональную любовь к Доктору Пепперу. Она рассказала ему, как в одиннадцать лет ей нравился сладкий вкус напитка, которого никто дома, в Аргентине, никогда не пробовал.

Мысли о Брэндоне в очередной раз заставили ее вспотеть – теперь уже от ярости.

Она опять так сильно разозлилась на него, что испытала глупый страх воспламениться, а затем устроить взрыв, разрушить весь мир и сжечь его дотла. Весь мир, за исключением Брэндона, конечно, которого никогда не было рядом, чтобы увидеть, какой бардак он оставил после себя.

– Ладно, остынь, – буркнула она себе под нос и убрала палец со спускового крючка пистолета, прежде чем бензил полился через край.

Теперь от нее вечно будет вонять бензином. О чем она только думала?

Она завинтила крышку, а потом собралась пойти заплатить за бензин и с ужасом поняла, что у нее нет сумочки. Та все еще лежала в ее машине.

– Дер… – воскликнула она как раз в тот момент, когда Ракета направился в ее сторону.

Ей хотелось затопать ногами и закатить истерику, как двухлетний ребенок.

– Все в порядке? Готова ехать? – спросил Маркос.

Она обернулась, ее щеки пылали огнем.

В глазах Маркоса отразилось беспокойство, стоило ему увидеть выражение ее лица. В руках он держал пластиковый пакет, набитый всякой всячиной.

Она на секунду закрыла глаза. В ушах зазвенело. Или, может, это были мальчишки-подростки, которые шептались позади нее, о чем они говорили?

– Что случилось? – спросил он, повысив голос, его взгляд метнулся за ее спину к парням.

– Хм-м-м, я оставила свою сумочку в машине, – сказала Надя, и вспомнила, как однажды в восемнадцать лет призналась Брэндону, что забыла принять таблетку тем утром. Стыд все еще снедал ее.

Между ними повисло напряженное молчание. Ее сердце бешено колотилось в груди.

– Ладно, – ровным голосом произнес Маркос, вытаскивая бумажник из кармана. – Я заплачу. Это всего лишь три доллара.