Вечеринка моей жизни

Может быть, у Мэди все сложилось так, как она хотела, потому что в прошлой жизни она была святой…

В таком случае, каким человеком была Надя в других жизнях, раз заслужила столько страданий?

Вселенная ответила еще одним урчанием в животе.

– Что мне теперь делать? – произнесла она вслух.

Надя ни разу не звонила в службу помощи на дорогах. В этом не было необходимости. Она умела менять колеса, доливать жидкость для стеклоочистителей и прикуривать севший аккумулятор.

Но она не умела создавать бензин из стыда и испарений или даже из своего «ядовитого» пота.

Она попыталась завести машину еще раз. Все было бесполезно.

Вздохнув, она вышла из машины и порылась в багажнике – единственном месте, где она позволяла себе беспорядок. Наконец, под грудой бумаг она нашла небольшую канистру для бензина.

Надя поискала в телефоне ближайшую заправочную станцию. Она проезжала мимо нее по дороге. Ей следовало остановиться и заправиться, но она не хотела опаздывать на встречу с мистером Хокинсом.

А потом.

Ей хотелось кричать.

Почему она так плохо разбиралась в знаках?

Заправочная станция располагалась всего в миле от особняка, но на Наде были дорогие туфли от Джимми Чу. Подъездная дорожка была вымощена булыжником и гравием, и к тому времени, как Надя дошла бы до основной дороги, кожаные каблуки оказались бы изодраны в клочья.

Возможно, она могла бы вызвать Uber туда и обратно?

– Тебе нужна помощь? – спросил мужчина у машины рядом с ней.

– Раке… – вскрикнула она, резко обернувшись. – …та.

Черт.

Она вообще не слышала, как он подошел к ней.

Она прикусила губу, лицо горело от смущения, но подняв на него глаза, Надя натянула на лицо уверенную улыбку.

– Привет… – она снова чуть не сказала «Ракета».

Она забыла его имя.

Проклятье!

Он искренне улыбнулся, и от взгляда его шокирующе светло-карих глаз ее сердце затрепетало, словно пойманная на крючок рыбка. Она почувствовала влагу… там, и взмолилась, чтобы это были не месячные.

– Тебе нужна помощь… Нани? – переспросил он, очевидно, тоже не вспомнив ее имени.

Она испытала тихий восторг, от которого которого странно и сладко потянуло внизу живота.

– Надя, – поправила она, и ее слова прозвучали слишком резко, но, опять же. Ей ведь теперь нужно было установить какие-то жесткие границы? – Меня зовут Надя Паласио.