Холм псов

Только я умею разъярить его настолько, что он начинает орать. Каждый раз, когда мы разговариваем, он мне напоминает, что я – его худший клиент. Он прав.

– Жив, – отвечаю я.

– Бледный, я каким-то чудом нашел издательство, которое хочет от тебя книгу, более того, хочет подписать с тобой договор, а потому, сука наша всехняя мать, хотя я процентов на девяносто уверен, что ты похеришь и это, прошу тебя, сосредоточься и подумай о тех десяти процентах, что ты – не похеришь, – выбрасывает из себя слова в пулеметном темпе, на одном дыхании.

– И? – спрашиваю я. Меня это даже радует, этот разговор. Здесь, сейчас.

– И подпиши с ними договор, они хотят дать тебе пару тысяч злотых, не знаю почему, я хотел им сказать, что они ебанутые, правда хотел сказать им, что не знают, что делают, но не сказал, – говорит мой агент.

– Это забавно, – говорю я. Внутренности машины поглощают Гжеся. Теперь я совершенно его не вижу.

– А когда ты отдашь книгу – получишь вдвое больше. Естественно, они хотели отдать все только после того, как ты отдашь книгу.

– Это правда, – отвечаю я. Если указать на его ошибку, это помешает мне так хорошо развлекаться.

– И? – спрашивает он.

– И? – отвечаю я.

– Я тебя ненавижу, – говорит он. – Сука, как же я тебя ненавижу, если бы я был там, где ты сейчас, то откусил бы тебе лицо и нассал бы в рану.

– Ты не знаешь, где я, – отвечаю я.

Вижу, как из «Андеграунда», покачиваясь, выходит Порчик и пинает мусорный бак.

– Завалишь? – повторяет агент.

– Боже, Павел, а это имеет значение?

– Завалишь или нет? – спрашивает он снова.

Юстина

– Ты за рулем, – говорит Агата.

– А почему не ты? – спрашиваю.

«Это интересная картинка. Две женщины, на самом деле мало что знающие друг о друге, стоят посреди ночи у большой темно-синей машины и ругаются насчет того, кто будет за рулем».

– Я приняла ксанакс, – говорю я.

– А я пила, – отвечает она.

Две женщины, одна пьяная, вторая вставленная.

– Сколько ты выпила?

– У тебя права не отберут, – заявляет она.

Она права. У меня не отберут права. Особенно если я выверну на дерево и убью нас обеих. Чувствую себя так, словно бы кто-то натолкал мне сквозь ухо в череп пропитанной свинцом ваты.

– Томек уже на месте, – говорит Агата. – Он там с ними сидит.