Холм псов

Я видел, как он вылезает из машины и едва идет в сторону калитки, а потом к дверям своего дома. Сам я сидел на ступенях лестницы во двор. Пил дешевое пиво из «Бедронки» [41 - Сеть продовольственных магазинов низкой ценовой категории.], которое нашел в подвале в промышленном количестве. Хотел позвать его, но предпочел никого не будить.

– Ну и как, увидимся? – спрашивает Брачак.

– Увидимся, но я утром еду на территорию, в Пепельный Сад, узнаю, как оно там, – говорит мой отец.

– Нам бы всем стоило встретиться, – отвечает Брачак.

– Будут и следующие, – говорит отец, глядя перед собой и качая головой.

Брачак хочет что-то сказать, но не говорит ничего, только хлопает отца по плечу. Тот вздрагивает.

– Лучше всего у меня, в сторожке. Аккуратно, – говорит Брачак. – Все обговорим. Подписи уже ведь собраны, взнос в гмину сделан. Все закрутилось.

– Будут и следующие. Они этого не допустят, – повторяет отец как заклинание.

Отец даже не смотрит на Брачака, глядит куда-то вдаль, за могилу мамы.

Лесничий стоит и всматривается в его профиль, словно пытается заставить отца, чтобы тот, наконец, развернулся в его сторону.

– Ты уверен, что это работа Кальта? А не как с Мацюсем? Русские? Цыгане? – спрашивает Брачак.

– Русские, цыгане, волки и инопланетяне, – отвечает мой отец.

Брачак молчит.

– То, что имеешь, за так не отдаешь, – добавляет отец.

– Мы не сдадим назад, Томек, ну, сука. Спокойно, – отвечает Брачак.

Этот разговор звучит, словно с трудом выученные реплики из плохенького фильма.

Теперь отец ничего не говорит, а Брачак снова похлопывает его по плечу и показывает пальцем в сторону выхода из кладбища.

– Он хочет остаться тут один. Пошли, Томек. Пошли к машине, поговорим, – говорит, словно прочтя нечто в моем взгляде.

Отец сдвигается с места только через минуту.

– Я скоро приду, – говорю ему, но он не отвечает.

Я остаюсь сам. Я и могила мамы. Мне тяжело. Это непростой визит. Не признаю разговоров с могилами. Не верю, что там есть почтовые ящики, тайными каналами переносящие весточки в другое измерение, которое напоминает роскошный дом престарелых, где умершие сидят на кожаных диванах, попивают мартини и слушают выступления Фрэнка Синатры и Мечика Фогга [42 - Мечислав «Фогг» Фогель (1901–1990), польский эстрадный певец, продолжал давать концерты почти до своей смерти.

]. Мама, прости, я правда в этом не силен. Когда люди говорят с собой – они безумцы. Вот так. Я и вообще, если честно, не признаю гробов.