Холм псов

Запустила компьютер, начала писать бессмысленные предложения, которые были чем-то вроде эпилога, плохими стихами и прощальным письмом.

Через какое-то время оставила это. Таблетка подсластила кровь и выровняла дыхание. Некоторое время я просто смотрела на несвязные фразы в редакторе текста, на забитую бумагами полку.

И тогда в комнату вошел Миколай. Был подшофе, но не с копыт. Я хотела отчитать, но даже не знала, который час. На короткий момент дверь оставалась открытой, и тогда в комнату влетели вопли его отца.

– Чего он так кричит?

– На Йоасю. Должна была вернуться в двадцать два, а теперь – одиннадцать.

Он пожал плечами. Открыл дверь и еще немного послушал.

– О’кей. Возвращаемся. Через неделю-две.

– Не понимаю. Почему – тогда? – спросила я.

– Потому что придет наличка, – ответил он.

– Какая наличка? – спросила я.

– Наличка за книжку. Аванс.

– Не делай этого. Не бери денег от издательства.

Он подошел и ухватил меня за талию, пытаясь поднять. Сделал мне больно. Я легонько ударила его по голове. Он послушался, отошел.

– Ты хочешь вернуться. Ты страдаешь. Мечешься. Я это вижу, – сказал он, нащупал рукой край стула, придвинул его, сел.

– Да, хочу, Миколай, но стоит быть реалистами, у меня нет никакой работы, негде ее найти, все забито, мне придется возвратиться и работать в Rossmann [36 - Сеть магазинов, торгующая косметикой и средствами по уходу за телом.

– Это я пойду работать в Rossmann. Охранником. Буду всех лупить. До крови. И у нас будет дармовая туалетная бумага, – пробормотал он и лег рядом, словно стул приказал ему с себя сойти. – На этот раз я не завалю дело.

– Миколай, тут проблема не в том, завалишь ты дело или нет, – соврала я.

Он что-то проворчал, я не поняла, что именно.

– Только не пей завтра с Гжесем, прошу.

Но он уже не слышал, потому что мгновенно заснул, словно кто-то отключил ему все чувства.

– Отчего ты говоришь, что Зыборк – ад для женщин? – спрашиваю я у Агаты.

Мы стоим перед больницей. Пока не входим внутрь. Курим и смотрим на здание, на бетонный параллелепипед, пристроенный к дому на несколько десятков лет его старше, к довоенному, четырехэтажному, из красного кирпича. Каждое окно там светится чуть другим оттенком, от теплого, мочевато-желтого, до бледного, стерильно-белого.