Хождение в Кадис

Тогда он схватил подушку, набросил на лицо, придавил.

– Бабу-то за что, зверь? – срывающимся от ненависти голосом выкрикнул боярин.

Онисифор не ответил, продолжая прижимать подушку. Когда боярыня засучила ногами – отбросил подушку в сторону. Женщина лежала неподвижно, шумно дыша через нос, обводя помутившимся взглядом комнату.

Онисифор вернулся к боярину и огласил приговор: за подлую измену, вероломство, нарушение клятвы – к смертной казни.

– Какой еще клятвы? – перебил боярин. – Кого я предавал?!

– Да ты при мне, подлюка, – воскликнул Онисифор, – князю Дмитрию Юрьевичу крест целовал, а теперь кому служишь?

– Когда это было, – возмутился боярин.

– Сыну его, делу его. Верность временем не тратится, клятва стоит вечно.

– А я тебя узнал, – процедил боярин. – Ты из ближних дружников, верный пес шемякинский. Кат беспощадный, сколько крови на руках твоих! Советовали великому князю Ивану Васильевичу разыскать вас да под корень извести, а он пожалел.

– Ты бы не пожалел, я знаю. Кончай его, василиск.

– Василиск, имечко придумали! Холопы, – скривился боярин.

Афанасий замешкался, тогда Онисифор опустил руку ему на плечо и подтолкнул. Афанасий приналег, концы рогатины прошли сквозь тело и с глухим стуком уперлись в стенку. Боярин громко выпустил злого духа, потом захрипел, задергался и начал оседать на пол. Кровь хлынула двумя ручьями, пестря белую рубашку, боярыня замычала через платок, из широко распахнутых глаз полились слезы.

На обратном пути их никто не заметил. Онисифор вышел через калитку, велел Афанасию запереть засов изнутри, а самому перебраться прежним способом через забор.

– Пусть на своих думают. Пока разберутся, мы будем уже далеко.

Лошадь и сани дожидались за ближайшим леском. Онисифор взял вожжи и вытянул кнутом застоявшуюся кобылу:

– А ну, пошла! Живей, живей!

Афанасий сидел понурившись.

– Пошто закручинился?

– Плач боярыни из головы не идет.

– Ладно, еще поговорим о боярине. А пока в себе обомни, пусть уляжется.

Ехали почти до рассвета, и когда черная полость ночи принялась голубеть, наткнулись на постоялый двор. Стучать пришлось долго, хозяева то ли спали, то ли не хотели открывать.

– Кто будете? – наконец глухо спросили через дверь.

– Путники проезжие, – ответил Онисифор. – Сбились с дороги, плутаем всю ночь.