Минский детектив

Ее муж застыл в дверях, опершись о косяк.

– Неужели соседа сверху?

В это время раздался громкий звук дрели над их головами.

– Живой! – радостно закричал муж, показывая пальцем на потолок. – Сверлит, значит живой, гадюка!

– Расскажите следствию, Ирина Станиславовна, когда Вы последний раз видели олигарха Петра Олеговича? – начал разговор юный сыщик, доставая их кармана блокнот и ручку.

– А она ничего не обязана говорить! – вскричал мужичок в трусах, не отрываясь от косяка двери.

– Попросите его выйти! – велел юный сыщик, глядя сурово на молодую смазливую женщину.

– Но, но! – закричал так называемый муж, – я обязан присутствовать! Я знаю свои права! Не надо ля-ля…

– Федя, – обернулась к нему женщина, умоляюще глядя на него, – выйди, дай поговорить! Видишь, убийство произошло!

– Я выйду, выйду, но если что – кричи, я его быстро спущу с лестницы! Видали мы таких… полицейских! Я его просто измочалю! Забудет сюда дорогу!

Он, шатаясь, прошел через комнату и ушел на балкон.

Алесь проследил за ним одним глазом. Другим он не выпускал из виду женщину. Она была заметно растеряна. Но больше всего ее расстраивало не какое-то убийство, а то, что она не была готова к прихожу симпатичного молодого человека. Даже не причесанной, не говоря о том, чтобы быть накрашенной.

– А кого убили – то? – Спросила она шепотом.

Юный сыщик разглядывал ее с минуту, то и дело, заглядывая в свой пустой блокнотик, который лежал у него на коленях.

– Вашего бывшего мужа, – наконец, ответил он, пристально глядя на нее.

– Васю?! – вскричала она, и ее красивые темные глаза раскрылись от ужаса до предела, то есть до орбит.

– Какого еще Васю? – удивился Алесь. – разве был Вася?

– Был! Он и отец моего сыночка Вадика. Я все ради него сделала, когда была молодой! Была полной дурой! Я убежала из дома, бросила родителей ради него, красавца! Я была без ума от него! Мать предупреждала, что он подонок, но я не слушала, все бросила ради него, ушла к нему.

В этот момент у них над головой раздался громкий, резкий звук сверления. Алесь вздрогнул, а женщина замолчала.

Сверление продолжалось минут пятнадцать. Разговаривать было невозможно.