Минские страсти

 – Не значит ли это, что…

– Вся эта история очень похожа на историю отправления Скрипалей в Англии, – заметил генерал-майор. – Помните?

– Еще бы! Такой шум прошел по Европе, что не приведи Господи! Только там, помнится, применили Новичок.

– Новичок всего лишь новейшая модификация Старичка, – уточнил генерал, – похоже, России все неймется!

Но министр не стал комментировать действия России на мировой арене и даже в мирной, спокойной, трудолюбивой Белоруссии, а только задумчиво сказал:

– Вполне возможно, по аналогии с Скрипалем, личность убитого имеет отношении к бывшим Российским шпионам, продавшихся Западу за кислые фунты стерлинги.

– В этой среде и планируем поискать, товарищ министр. Среди бывших шпионов, осужденных или сбежавших из России.

– Да, свяжись с комитетом государственной безопасности.

– Есть, товарищ генерал-полковник, разрешите действовать?

– Действуй, Цветень Иванович!

После того, как за начальником розыска закрылась дверь, генерал-полковник достал бутылку, налил себе две рюмки и выпил их одну за другой залпом.

Новость была потрясающая! Надо же, применить Старичок на нашей мирной территории!

Уму непостижимо!

Но что за этим кроется? Чьи это происки?

Белорусские моря

Новая помощница батюшки – президента, советница по психологии Любочка Сосна вошла в кабинет и поставила на стол главе государства дымящуюся чашечку кофе.

– Наш, белорусский? – уточнил на всякий случай Александр Данилович, подходя к столу. – Не колумбийский какой-нибудь? Или тем хуже – бразильский?

– Конечно, наш, только что привезли вертолетом из Жлобина.

В Жлобине, на берегу Днепра, располагалась с недавнего времени плантация из двух кофейных деревьев, которые давали самый ценный в мире вид кофейных зерен арабика. Деревья привезли из Суматры, и они быстро прижилось на мягкой, плодородной белорусской земле. Каждое дерево давало до 5 килограммов зерен в год.

Любочка оглядела кабинет, все ли в порядке, кивнула сама себе, и вышла в соседнюю комнату.

Но настроение его не улучшилось от нескольких глотков изумительного, родного белорусского кофе, его терзала последние дни одна и та же мысль:

«Что же мы такие несчастные? – сокрушался батюшка – президент уже не первый год. – Живем будто не в середине Европы, а как будто в середине Африки, ни одного моря вокруг».