Минские страсти

– Давай его сюда! – махнул рукой глава КГБ.

– Здравствуйте, Иван Пантелеевич! – поздоровался Главный психиатр, внимательно оглядывая своего высокого собеседника. От него ничего не укрылось как во внешнем, так и во внутреннем виде начальника тайного сыска. Для начальника, в свою очередь, вообще не было ничего скрытого или тайного, а только явное. Оба они видели насквозь.

– Вызывали? – уточнил психиатр.

– Пригласил! – уточнил глава разведки.

– Внимательно Вас слушаю, – улыбнулся Изя Иванович, усаживаясь в просторное кресло и складывая маленькие, толстые, мохнатые руки на груди.

– Требуется одно освидетельствование…

– Господина президента? – тонко улыбнулся психиатр и поднял брови. Усов у него не было на круглом лице и потому поднялись только брови.

Глава КГБ немного опешил от такой проницательности, но даже виду не подал, как всякий матерый разведчик.

– Наблюдаются некоторые странности, – продолжил он, слегка нахмурясь.

– Кстати, о странностях! – воскликнул психиатр, улыбаясь.

– Знаете, доктор, с моим мужем что-то не с порядке!

– И что же с ним, по вашему, не в порядке? – спрашивает доктор.

– А вот что! Утром он выпивает чашечку кофе и следом съедает эту чашечку!

– И что же тут странного? – удивляется психиатр.

– А то, – говорит женщина, – что чашечку-то он съедает, а ручку оставляет!

– Вот это действительно странно, – говорит задумчиво психиатр, – ведь ручка-то самая вкусная!

– Шутки в сторону, – сказал глава КГБ, продолжая хмуриться, – дело у нас нешуточное.

– Поставим! – спокойно отвечает психиатр. – Какой нужен?

– Нужен точный!

– Это другое дело!

Психиатр стал серьезным.

– Это совсем другой подход. И другие методы. А какое должно быть обследование: официальное, или, так сказать, негласное?

– Негласное, разумеется. Только между нами. Этот диагноз нужен мне, а не ему.

– Как же мне судить о больном, то есть пациенте, если не говорить с ним, не смотреть в его безумные глаза?.

– А разве биография человека ни о чем не говорит? Поступки? Путь к власти? Ближайшее окружение? Женщины? Семья? Неофициальные речи? Мне кажется, это все намного красноречивее слов и взглядов… – спокойно сказал глава КГБ и прищурился.

– Разумеется, Иван Пантелеевич, это все тоже объект нашего внимания, – улыбнулся маленький, толстый психиатр.