Звери у двери

Уходящая ночь оказалась такой необычной, а я мог и перестараться накануне, приложив его головой о камень. Промелькнувшие мысли привели меня в ужас.

Товарищ остановился и, приложив палец к губам, поманил меня. И манит, и манит… Экая хрень в голову-то лезет!

– К нашей вдове приехали сыновья, – прошептал Илюха, стоило мне подойти, – странные такие парни, все трое. И очень большие. Пошли, послушаешь, о чём они говорят.

Ф-фу, от сердца отлегло. Однако окаменевшая физиономия друга говорила о его серьёзной обеспокоенности.

А Илья никогда не пытался наводить панику на пустом месте – слишком умён для такого. А вот в лице его нечто странное… И в причёске! И в цвете волос! Фигня какая-то. Ладно, потом разберусь.

Мы тихо подкрались к углу строения, и товарищ, ещё раз прижав палец к губам, махнул рукой. Я осторожно выглянул из-за угла, и тотчас невнятное бормотание, сливавшееся до того с пронзительным пением птиц, превратилось в осмысленную речь.

Сквозь серый сумрак подступающего дня дом вдовы напоминал огромную чёрную глыбу, вросшую в землю.

Три булыжника поменьше, замершие у входа, вели тихую беседу. Странное дело: в принципе на таком расстоянии я не должен был расслышать их разговор, но благодаря непонятному эффекту чётко различал каждое слово.

Хозяйка, с заметной нервинкой в голосе, возражала двум молодым (если судить по голосам) парням. И то, в чём они пытались её убедить, мне совсем не понравилось.

– Дылда сказал, что если ещё какой мытарь сгинет в окрестности – шкуру с нас спустит, – злобно басила вдова, упирая ладони в необъятные бёдра, – а у этих-то и взять неча.

– Угу, то они – ламии, то взять неча, – похохатывал молодой басок, – мамаша, признайся, стара ты слишком стала. Девки, ты грила, у них дуже файные, вот девок и возьмём.

– Тощие.

– Ничё, возьмём тощих. А там, гляшь, и золотишко какое на них, в голом-то виде, обнаружится. А Дылде откель про них знать, сама грила – со старого погоста пруть. Оттеда ж никто не шастаить.

– Вот и грю – ламии то! – странное дело, сегодня вдова не так проглатывала окончания слов, да и вообще её речь стала намного внятнее.

 – Ты ж дурень, знашь, я трохи ворожея. Могу по виду души расписать, кака у тя болячка.

– Ну? – это другой, чуть постарше.

– Так вот, у двух пацанов усё у поряде, а вот у трёх девок и двох других – души-то и нету. Вовсе. Пусто у их там. Грю: ламии то, упыри как есть, со своим помощниками. И с погоста старого пришли, потому как свежей кровушки захотели.