Звери у двери

– Мальчик перегрелся от усталости, – фыркнула Галя, – иди, поспи чуток. Может, попустит.

– Сама дура! – огрызнулся парень и повернулся к Наташе: – А ты что скажешь?

– Витя, её совет не лишён определённой ценности, – осторожно заметила девушка, – день был весьма необычным и утомительным. Похоже, ты действительно слегка подустал.

– Да идите вы все к чёрту! – выдохнул Витя и почти побежал к сараю, отведённому нам для отдыха.

– Немецкий? – недоумённо пожал плечами Илья. – Э-э… Пошёл-ка я переговорю с ним. Уже такое было как-то раз, – он многозначительно зыркнул на меня, намекая, с чем именно «такое» было связано, – я его тогда водкой отпаивал.

А сейчас даже не знаю.

– Водой отлей, – угрюмо бросила Галька, – психопат припадочный. Меня утром ненормальной называл, а сам чудит без баяна.

Илья ушёл, а спустя несколько минут я махнул рукой и отправился за ним к сараю. Следом потянулись и остальные, обсуждая выходку товарища. В целом все оказались солидарны, упирая на тяжёлый день и жару, которые вполне могли спровоцировать подобную вспышку.

Тем временем светило успело спрятаться не только за высокой оградой, но и за невидимым горизонтом. Небо окрасилось в тёмно-фиолетовый оттенок и прозрело тысячами золотистых глаз, испуганно подмигивающими нам с высоты. Облачка, прежде безупречно белые, напитались алым цветом заходящего солнца, и теперь, подобно уставшим языкам пламени, медленно растворялись во тьме, освобождая небосвод.

Бочка, упомянутая вдовой, оказалась огромным деревянным коробом с массивной крышкой, которую мы с Пашей едва сумели поднять и положить в траву.

Тёмная вода, словно живое зеркало, отразила очи неба, превратив их подмигивание в дикий танец сверкающих точек. Посреди этого золотистого безумия меланхолично скучал деревянный ковшик с длинной резной рукоятью.

Девчонки немедленно затеяли водное сражение, обрушив на нас с Пашкой целый водопад холодной чистой влаги. Товарищ сразу же трусливо ретировался в сарай, из глубин которого доносился нервный голос Вити, изредка прерываемый спокойными репликами Ильи.

Я попытался оказать достойное сопротивление, но меня тотчас назвали бесчувственным тупым животным и погнали прочь, дабы я не мог помешать нежным кошечкам наводить марафет.

В каждой шутке имеется доля шутки, и я мгновенно сообразил, насколько сейчас эта доля невелика. Посему, больше не споря, пошёл внутрь сарая, перехватив пару откровенных взглядов. И если первый меня нисколько не удивил, то второй – поставил в тупик.